Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса

Во флигеле нашли громадные запасы никеля и жести, однако ни единой монеты не отыскалось: их, вероятнее всего, увезли в упомянутых ящиках.

Каким образом наш инженер-гидравлик был доставлен из сада к тому месту, где к нему вернулось сознание, навеки осталось бы неразрешимой тайной, если бы не рыхлая почва, поведавшая нам самую незамысловатую историю. Инженера, очевидно, несли двое: у одного стопы были миниатюрные, у другого, наоборот, на редкость крупные. Можно предположить, что молчаливый англичанин, более опасливый или менее кровожадный, нежели его компаньон, помог женщине избавить бесчувственного гостя от грозившей ему гибели.

– Да уж, – уныло проговорил наш инженер, когда мы заняли места в лондонском поезде, – хорошенькая переделка! Я лишился большого пальца и немалого гонорара – целых пятьдесят гиней, – а что приобрел взамен?

– Опыт, – рассмеялся Холмс. – Он, знаете ли, может оказаться небесполезным. Состряпайте из своих приключений рассказ – и до конца дней будете слыть душой компании.

Приключение X

Знатный холостяк

Женитьба лорда Сент-Саймона, а равно и ее необычная развязка давно утратили интерес для тех избранных кругов общества, в которых вращается незадачливый жених. Это событие затмили новые скандалы с более пикантными подробностями, и пересуды вокруг драмы четырехлетней давности постепенно сошли на нет. Я имею, впрочем, основания полагать, что многие подробности истории остались неизвестны публике, а поскольку моему другу Шерлоку Холмсу принадлежит главная заслуга в прояснении обстоятельств дела, то мемуары о нем без хотя бы беглого изложения этого примечательного эпизода будут неполными."

"За несколько недель до моей свадьбы, когда мы еще делили кров на Бейкер-стрит, Холмс, вернувшись после дневной прогулки, обнаружил на столе адресованное ему письмо. Я с утра никуда не выходил: погода внезапно испортилась, полил дождь и подул сильный осенний ветер; к тому же пуля, выпущенная из джезайла и застрявшая во мне как память об афганской кампании, давала о себе знать тупой незатихающей болью. Устроившись в одном просторном кресле и водрузив ноги на другое, я обложился газетами, но в конце концов, пресыщенный последними новостями, отшвырнул всю эту кипу в сторону. Лежа неподвижно, я издали разглядывал монограмму и огромный герб, украшавшие конверт, и от нечего делать гадал, что за знатная особа направила послание моему другу.

– Вам письмо от представителя высшего света, – сообщил я Холмсу, когда он вошел в комнату. – А с утренней почтой, если не ошибаюсь, вы получили весточки от торговца рыбой и от чиновника портовой таможни.

– Да, главная прелесть моей корреспонденции – в ее разнообразии, – с улыбкой отозвался Холмс.