Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса

Наконец мой друг встал и распахнул дверь:

– Убирайтесь!

– Что, сэр? Благослови вас Небо!

– Довольно слов. Убирайтесь!

Разговаривать действительно было не о чем. Райдер сорвался с места, затопал по лестнице, внизу хлопнула дверь, с улицы донеслись частые шаги.

– В конце концов, Ватсон, – произнес Холмс, потянувшись за глиняной трубкой, – я не нанимался исправлять недоделки полиции. Если бы Хорнеру что-то грозило, тогда дело другое, но Райдер не явится свидетельствовать против него, и обвинение провалится. Наверное, я потворствую преступлению, но, возможно, спасаю заблудшую душу. Этот человечек больше не решится ни на какой проступок, он напуган до полусмерти. Отправь его сейчас в тюрьму – и он больше из нее не выберется. Кроме того, нынче Рождество – время прощать. Судьба послала нам необычную задачу; довольно с нас и того, что мы ее решили. Не сочтите за труд, доктор, позвонить в колокольчик, и мы возьмемся за другое расследование, главным предметом которого тоже будет птица.

Приключение VIII

Пестрая лента

Когда я просматриваю свои заметки о семи десятках расследований, на примере которых я в последние восемь лет изучал методы работы моего друга Шерлока Холмса, мне попадаются среди них случаи и трагические (их немало), и забавные, и просто странные, нет только обыденных. Мой друг брался за дела не столько ради заработка, сколько из любви к искусству, а потому для него представляли интерес лишь те из них, что содержали в себе нечто необычное и даже фантастическое. Но настоящей диковинкой среди них, насколько помню, было дело, связанное с известным в Саррее семейством Ройлотт из Сток-Морана. События эти относятся к начальному периоду нашего с Холмсом приятельства, когда мы делили с ним холостяцкое жилье на Бейкер-стрит. Я предал бы их гласности раньше, если б не обязательство молчать, от которого я ныне свободен, так как дама, его с меня взявшая, месяц назад безвременно скончалась. Ознакомить публику с фактами, вероятно, не помешает: смерть доктора Гримсби Ройлотта породила множество слухов, и у меня есть основания думать, что слухи эти ужасней, нежели сама действительность.

В один из апрельских дней 1883 года я проснулся рано утром и обнаружил Шерлока Холмса, полностью одетого, у моей постели. Часы на каминной полке показывали четверть восьмого, меж тем я знал, что Холмс обычно встает поздно. Я люблю размеренный образ жизни, а потому смерил своего приятеля удивленным и даже несколько недовольным взглядом.

– Очень сожалею, Ватсон, что пришлось вас разбудить, – сказал он, – но такова сегодня наша общая участь. Сначала разбудили миссис Хадсон, она подняла с постели меня, и вот пришла ваша очередь.

– А что случилось? Пожар?

– Нет, клиентка.