Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса

Он сидел в тусклом свете лампы, молчаливый, недвижный, зажав во рту старую вересковую трубку и устремив пустой взгляд в угол потолка; на резких орлиных чертах его лица играли отблески. Таким я видел его, когда засыпал, и в той же позе застал, проснувшись от внезапного возгласа; комната была залита ярким летним солнцем. Изо рта у Холмса по-прежнему торчала трубка, к потолку устремлялись клубы дыма, в комнате стоял сизый туман, только от давешней кучи табака ничего не осталось.

– Проснулись, Ватсон? – спросил он.

– Да.

– Не против с утра прокатиться?

– Конечно не против.

– Тогда одевайтесь. Никто пока не поднимался, но я знаю, где спит подручный конюха, так что двуколка у нас будет очень скоро. – Говоря это, Холмс хихикал себе под нос, глаза его блестели – я не узнавал в нем вчерашнего мрачного мыслителя.

Одевшись, я глянул на часы. Что никто пока не поднимался, удивляться не приходилось. Было двадцать пять минут пятого. Как только я был готов, вернулся Холмс с известием, что мальчик запрягает лошадь.

– Хочу проверить одну свою теорийку, – пояснил он, надевая ботинки. – Сдается мне, Ватсон, перед вами идиот, каких по всей Европе поискать. Пинка бы мне хорошего, чтоб летел отсюда до самого Чаринг-Кросса. Но думаю, у меня теперь есть ключ к этому делу.

– И где же он? – спросил я с улыбкой."

"– В ванной, – последовал ответ. – Нет, я не шучу, – добавил Холмс, видя мой недоверчивый взгляд. – Я только что там побывал, взял его и переложил в гладстоновский саквояж. В дорогу, дружище, – посмотрим, подойдет ли ключ к замку.

Тихо, стараясь никого не потревожить, мы спустились вниз и вышли на залитую утренним солнцем дорожку. Там уже стояла наша лошадь с двуколкой, рядом ждал полуодетый конюшонок. Мы с Холмсом покатили к лондонской дороге. По пути нам попадались телеги с овощами для столицы, но ряды вилл по обе стороны стояли в безмолвии, без признаков жизни, словно город из сна.

– В некоторых отношениях это было очень необычное дело. – Холмс хлестнул лошадь, и она пустилась в галоп. – Признаюсь, я был слеп как крот, но лучше поумнеть поздно, чем никогда.

Когда мы с Холмсом ехали по саррейской стороне города, в окнах начали показываться заспанные лица: самые ранние пташки уже вставали с постели. С Ватерлоо-Бридж-роуд мы выкатили на мост; по ту сторону, на Веллингтон-стрит, круто свернули направо и оказались на Боу-стрит. Шерлока Холмса в полиции хорошо знали, и двое полисменов у двери отдали ему честь. Один взял под уздцы лошадь, другой провел нас внутрь.

– Кто сегодня дежурит? – спросил Холмс.

– Инспектор Брэдстрит, сэр.

– А, Брэдстрит, как поживаете? – (Из мощенного камнем прохода показался высокий и крепкий полицейский чиновник в фуражке и расшитой шнурами куртке.