Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса

Казалось, дикая и невероятная история, которую мы услышали, прилетела к нам, точно пучок морских водорослей, на крыльях шторма и была им же унесена.

Шерлок Холмс сидел молча, опустив голову и не сводя взгляда с красного пламени камина. Потом он зажег трубку, откинулся на спинку кресла и стал следить, как поднимаются к потолку сизые кольца дыма.

– Думаю, Ватсон, – заметил он наконец, – таких странных дел у нас еще не было.

– За исключением, наверное, «Знака четырех».

– Да, пожалуй. Наверное, за этим исключением. И все же братья Шолто, мне кажется, подвергались меньшей опасности, чем Джон Оупеншо.

– Но вы составили себе понятие о том, откуда исходит опасность?

– Об этом гадать не приходится, – кивнул Холмс.

– Кто же эти люди? Кто такой «К. К. К.» и за что он ополчился на несчастное семейство Оупеншо?

Шерлок Холмс закрыл глаза, положил локти на подлокотники кресла и соединил домиком кончики пальцев.

– Идеальному мыслителю, – заметил он, – достанет одного-единственного факта во всей его полноте, чтобы не только установить цепь событий, которые к этому факту привели, но и предсказать все, что за ним последует. Кювье, имея в руках единственную кость, умел точно описать животное целиком, – так и наблюдатель, постигший суть одного звена в последовательности, способен определить все прочие звенья, ранние и позднейшие. Мы еще не до конца поняли, на что способен чистый разум. В кабинете решаются загадки, с которыми не справились те, кто опирался на помощь органов чувств. Но чтобы достичь в этом искусстве высот, мыслитель должен использовать все, какие возможно, факты, а значит, обладать безграничными знаниями, что даже в наши дни бесплатного образования и множества энциклопедий мало кому удается. Однако нет ничего невозможного в том, чтобы овладеть полным запасом сведений, какие с высокой вероятностью могут оказаться полезными в твоей работе, и я постарался это сделать. Если не ошибаюсь, вы как-то, в ранние дни нашего приятельства, очень точно определили границы моих познаний.

– Да, – со смехом подтвердил я. – Уникальный документ. Философия, астрономия, политика, помнится, оценены нулем. В ботанике познания переменные, в геологии – глубокие, что касается грязи, приносимой на подошвах из разных мест в радиусе пятидесяти миль от Лондона. Самый чудной набор сведений по химии, разрозненные знания по анатомии, досконально изучены криминальные романы и досье. Играет на скрипке, боксирует, фехтует, владеет юридической премудростью, отравляет себя кокаином и табаком. Таковы, пожалуй, были мои главные выводы.

Последний пункт вызвал у Холмса ухмылку.