Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса

С трех сторон дом окружен парком и лесом, а на сотню ярдов от фасада – до самой Саутгемптонской дороги – простирается пологий луг. Этот участок перед домом принадлежит владельцу усадьбы, а леса – лорду Сатертону. Прямо у парадной двери, ведущей в холл, растут медные буки: они-то и дали название усадьбе.

Мой наниматель – как и прежде, рассыпавшийся в любезностях – вечером представил меня жене и сыну. Наше предположение, мистер Холмс, хотя и казалось столь правдоподобным на Бейкер-стрит, не подтвердилось: миссис Рукасл вовсе не умалишенная. Это молчаливая бледная женщина – гораздо моложе своего супруга; ей не более тридцати, а он наверняка уже перевалил за сорок пять. Из их разговоров я поняла, что женаты они лет семь; мистер Рукасл был вдовцом, от первого брака у него осталась дочь, которая теперь в Филадельфии. Мистер Рукасл доверительно шепнул мне, что отъезд дочери вызван необъяснимой антипатией, какой она прониклась к мачехе. Поскольку его дочери наверняка исполнилось двадцать, мне нетрудно было представить, как тягостно ей общаться с молодой супругой отца.

Миссис Рукасл показалась мне бесцветной персоной и внешне, и внутренне. Дурного впечатления она не произвела, но и благоприятного тоже. Серая мышка. Сразу бросилось в глаза, как страстно она предана мужу и малышу. Она беспрестанно поглядывает своими светло-серыми глазами то на одного, то на другого, стараясь подметить, а по возможности и предупредить малейшее их желание. Мистер Рукасл обращается с женой в своей обычной напористой, грубовато-добродушной манере, и со стороны их можно принять за вполне благополучную супружескую пару. Однако эту женщину гложет какая-то тайная горесть. Порой ее охватывает глубокая задумчивость, и на лице выражается неодолимая печаль. Не однажды я заставала ее в слезах. Временами причину такой тоски я объясняла поведением ее сына: мне в жизни не встречался столь испорченный и злобный ребенок. Для своих лет он недоросток, но голова у него несоразмерно велика. Приступы дикого буйства чередуются у него с затяжной хандрой. Причинять боль существам, которые слабее, чем он, – вот любимая его забава; о других развлечениях он и не помышляет, навострившись в поимке мышей, пташек и насекомых. Но рассказывать об этом негоднике вряд ли стоит, мистер Холмс: к моей истории он отношения не имеет.

– Для меня важны любые подробности, – заметил мой друг, – вне зависимости от того, придаете вы им значение или нет.

– Постараюсь не упустить ничего существенного. По приезде меня прежде всего неприятно поразили внешний вид и ухватки слуг. Их всего двое, они супруги. Толлер – грубый, неотесанный человек, с седеющей шевелюрой и такими же бакенбардами; от него постоянно разит спиртным.