Эта больная любовь

А их некогда херувимские лица перечёркнуты крестами.

Моё тело оцепенело, воспринимая отблески оранжевого света, пока Барет крепко прижимал меня к своей груди. Густой запах дыма заполняет мои ноздри, прежде чем тёмные облака возвращаются.

Буря тьмы, поглощающая меня целиком.

3. Альянс

Мия ходит взад-вперёд передо мной у края моей кровати, а я провожу костяшками пальцев по глазам, отгоняя дымку сна. Она собирает свои золотистые волосы длиной до плеч между пальцами, практически прожигая деревянные полы хождением туда-сюда.

— Он уничтожил всю твою церемонию! Диакон был ошеломлён, когда прогремел взрыв. Это ненормально, — заявляет Барет с огнем в тоне."

"Должно быть, так и было. Верно? Именно поэтому он не обратил внимания на девушку, борющуюся за свою жизнь под водой. Взрыв отвлек его внимание.

В глубине моей души был определенный страх, который я ощущала, когда этот человек держал меня под водой. Жуткое чувство, которое теперь не дает мне покоя, сидит тяжестью в моем животе. Впервые меня терзают сомнения, и я не хочу в них верить.

— Мы не знаем, имеет ли к этому отношение именно он, — поправляет его Мия, играя в адвоката дьявола, как впрочем и всегда. — Насколько мы знаем, его там даже не было. Верно?

Пока они размышляют о том, не устроил ли Сэйнт пожар в церкви, нарушив завершение моей церемонии, я размышляю об одном единственном человеке и только о нём.

Эроу, кем бы он ни был, имеет к этому самое непосредственное отношение. Но я не могу понять мотив.

— Вествуды всё ещё устраивают сегодня вечеринку после индукции, — заявляет Мия.

— Даже несмотря но то, что они отказались прийти? — спросил Барет, звуча как всегда раздраженно. — Какая чушь собачья.

Я вздыхаю, слушая, как они ходят вокруг да около, как всегда.

— Их семья остается главным спонсором церкви. Им вроде как позволено делать всё, что они хотят, — добавляю я.

Мия вздыхает.

— Неважно. Я помогу тебе собраться.

Я щурю глаза, нахмурившись.

— Нет. Я не пойду на их вечеринку.

— Вообще-то пойдёшь, — поправляет меня Барет. — И мы столкнёмся с ними лицом к лицу.

Мия делает страдальческое лицо, явно оказавшись в центре этого странного затруднительного положения. Я встаю с кровати и иду к окну. Мои пальцы пробегают по белой краске подоконника, и я выглядываю наружу, видя, что солнце уже садится, а небо приобретает красивый оттенок розовых и фиолетовых вихрей.

Если я хочу, чтобы в церкви меня считали достойным человеком, я должна заявить о себе. Они должны знать, что Брайони Стрейт не будет трусить, а встретит трудности лицом к лицу. Как и подобает лидеру.

— Знаете что? — я постукиваю пальцами по подоконнику, решительно выпрямляя осанку. — Вы правы, — говорю я, заслужив удивленный взгляд от них обоих.