Эта больная любовь

Сила выглядит на ней потрясающе.

— Он знает, кто твой отец! — Сэйнт выплёвывает, его тело сотрясается. — Эроу знает."

"Это его последняя отчаянная попытка.

Брайони приостанавливается, медленно опускает пистолет на бок и снова смотрит на меня.

Ее взгляд говорит о том, что она не хочет ему верить, но факты есть факты. Я киваю.

— Если он утаил от тебя такую информацию, подумай, что еще он от тебя скрывает. Ты не можешь ему доверять, Брайони. Ты всегда была пешкой в его игре! Пешкой, которую лепили и использовали по его воле. Просто еще одно оружие в арсенале этого больного человека. Он избавится от тебя так же быстро, как и от всех нас, как только освободится.

Она смотрит на меня, его слова проникают в ее красивый маленький череп. Взгляд пустой. В нем нет ни гнева, ни печали, ни смятения… ничего. Она ничего мне не дает.

Мой единственный функционирующий глаз не отрывается от нее. Наверняка она знает, что все, что я делаю, я делаю с расчетливым намерением. Не вздумай сомневаться во мне сейчас.

Все наблюдают за взаимодействием, гадая, достаточно ли этого, чтобы поколебать ее. Где ее верность? В религии, в которой ее воспитывали и в которую учили слепо верить? Или в мужчине, который сделал все возможное, чтобы открыть ей глаза на обманы той самой организации, которая намерена заставить ее замолчать.

58. Дьявольская кукла

Брайони кладет руки на голову, а пистолет направляет в потолок. Она ругается в неверии. Она ломается, и я не могу этого вынести. Она нужна мне сильной. Нужно, чтобы она так слепо верила в меня и только в меня.

— Почему бы нам всем не успокоиться и не обсудить это в другом месте? Может быть, в церкви? — предлагает епископ Колдуэлл, нервно кивая.

— Нет, — твердо требует Брайони. — Нет, мы обсудим это прямо здесь. Прямо сейчас.

Она поворачивается ко мне лицом. Под жестким фасадом я вижу душевную боль, и именно поэтому я не говорил ей. Пока не наступит подходящий момент. Этот момент. Когда она сама сможет встретиться с ним лицом к лицу.

— Оба наших отца сейчас в этой комнате, — спокойно говорю я. — Но ты уже знаешь об этом.

Ее взгляд напряжен, а мозг работает.

— Он убил твою мать! — восклицает Сэйнт. — Он убил твою настоящую мать, Брайони. Мой отец рассказал мне. Избил ее до полусмерти в переулке. Вот почему он сидел в тюрьме. Не верь ничему, что он говорит!

Аластор переминается с ноги на ногу рядом со мной, а я сижу в тишине. Вот он, момент. Все последние несколько недель, библейские послания, раскрытие истин, обучение, кусочки этой головоломки складываются в единую картинку перед ней. Посмотри на его лицо, детка. Увидь это в его глазах. Она знает мою историю, мои тревожные истины, и теперь у нее есть все необходимое, чтобы принять собственное решение относительно мужчин, стоящих перед ней.