Эта больная любовь

Вместо этого я облизываю губы и откидываю назад остатки своих длинных черных волос. Он закрывает глаза и качает головой, из его горла вырывается тихий стон. Его руки снова находят мои бедра, а пальцы прощупывают кожу под колготками.

— Я просто… я просто испытываю сильное желание снова попробовать тебя на вкус, — шепчу я, слегка наклоняясь вперед, чтобы положить руки на диван за его головой, и при этом мои бедра смещаются над ним.

Я чувствую, как его член напрягается под брюками. Он сглатывает, полностью осознавая это.

— Я тоже этого хотел, — отвечает он, снова глядя на мои губы, словно представляя себе это. — Я не переставал думать об этом. О том поцелуе. — Он кивает головой назад. — Этой кухне.

Его рука тянется вверх и обхватывает мое лицо, его большой палец гладит мои губы. Наклонившись в объятиях, я выпускаю из горла легкий смешок. Я поворачиваю голову и нежно обхватываю губами кончик его большого пальца. Нежно целую его, пока его глаза завороженно смотрят на меня. Открыв рот, я посасываю его, а затем мой язык проскальзывает мимо губ, нежно облизывая боковую поверхность пальца в медленной, соблазнительной манере.

— С моей стороны было бы неправильно даже заявлять об этом. — Его глаза трепещут, а грудь поднимается и опускается между нами. — Но твой язык, — тихо говорит он. — Он так хорошо прижимался к моему. Такой теплый и влажный. Твой рот, такой манящий.

Я надеюсь, что Эроу записывает, а не молча прикидывает, как выпотрошить Сэйнта от шеи до яиц, пока он обсуждает детали нашего интимного поцелуя.

Я сдвигаю бедра, слегка прижимаясь к нему, юбка задирается, и только мои промокшие трусики остаются прижатыми к его коленям. Я чувствую, как из меня все еще вытекает разрядка Эроу, когда я сижу на его брате, и от этой мысли мое тело воспламеняется жаром, который пылает в животе.

Это не должно возбуждать меня так, как возбуждает. Я должна чувствовать себя плохо. Виноватой. Ужасно безрассудной за свои действия. Но все, о чем я могу думать, — это о том, как это меня возбуждает.

Его вторая рука медленно скользит вверх по моему бедру, по чулкам, и наконец его пальцы касаются кожи моей обнаженной попки. Глоток воздуха вырывается из его приоткрытых губ.

Задницы — его слабость. Я это уже знаю. Его руки и раньше блуждали немного южнее, и я видела, как он исправлял свое поведение, прежде чем совершить какую-нибудь глупость. Но здесь, в этом доме, наедине со своими соблазнами… неужели его силы ослабнут?

— Я тоже думала о тебе. О том поцелуе. На этой кухне, — робко признаюсь я, раздвигая границы своих возможностей. — Много раз. — Я снова прикусываю уголок губы. — В моей постели. В одиночестве.

Он смотрит пустым взглядом, как будто в шоке, но явно понимает сказанное.