Эта больная любовь

Он нашел меня, зная, что я незаконнорожденный ребенок одного из самых богатых людей в городе, использовал этот альянс и заплатил системе, чтобы освободить меня для своего личного пользования. Как его собственное секретное оружие, которое будет использоваться по мере необходимости, в обмен на мою свободу от пожизненного заключения, которое мне дали за преступления, которые, по их словам, я совершил. Никто не знает, что меня освободили, мало кто вообще знает о моем существовании. Кэл позаботился об этом.

— Ты же знаешь, что я благодарен тебе за службу, — говорит он со всей серьезностью. Я закатываю глаза. — Особенно учитывая клиента.

— Забирать жизни так же просто, как это звучит. Трудно победить груз совести, который проникает глубоко в кости слабых.

— У каждого из нас есть свои таланты, свои шахматные ходы, которые позволяют нам победить, — он пожимает плечами. — Твоим всегда было отсутствие души.

— Рад быть полезным, — улыбаюсь я, рассматривая свое кольцо. Религия. Просто посмешище.

— У тебя есть неделя, — говорит он с горячностью, собирая бумаги, разбросанные по его столу. — Твой отец хочет, чтобы об этом позаботились.

— Этот человек не мой отец, — рычу я, ударяя кулаком по его столу.

— Не надо повышать на меня свой голос, потому что ты родился бастардом, — отвечает Аластор. — Говори что хочешь, но у тебя всё ещё его имя, и этот хорошо известный темперамент. Неделя.

Я кладу обе руки на край стола, наклоняюсь вперед, заставляя его глаза расшириться, а дыхание перехватить. Мне нравится страх, который я вызываю в нём. Каким бы плохим человеком он ни был, он все равно боится меня, и я получаю от этого удовольствие. Я ухмыляюсь ему сквозь черные волосы, упавшие мне на глаза.

— Тогда я не буду торопиться с этим.

Возможности бесконечны. Я хочу, чтобы она кричала о своем Боге, умоляя его об искуплении, не зная, что это я должен спасти её.

— Делай, что нужно, Эроу. Просто покончи с ней. Мне нужны пожертвования до следующих выборов. Кэл Вествуд платит немалые деньги за то, чтобы она бесследно исчезла, раз уж церковь опустила руки.

Я скрежещу задними зубами при этом упоминании. Я правильно предположил.

Аластор наклоняет голову в ответ на моё выражение лица, полагая, что я не знаю, что произошло.

— Он считает, что его собственный сын всё испортил, попытавшись сам сорвать церемонию индукции, не понимая, что его отец уже заплатил диакону, чтобы покончить с ней.

Мне это нравится. Они возложили вину за начавшийся пожар на бедного маленького Сэйнта. Какой же, блять, беспорядок они устроили только, чтобы избавиться от этой девушки. Беспорядок, который становится моей новой любимой навязчивой идеей, и моим новым курсом мести людям, которые разрушили меня.