Эсса

Эсса благодарно кивнула, хотя снисходительное «малышка» ей не понравилось и, сверяясь с планшетом, ввела последний код.

На табло появилась надпись, сообщающая, что для неё медиками разработано специальное меню. Тут же предлагалось выбрать один из двух вариантов этого меню на завтрак, обед и ужин на ближайшие дни.

Девушка тяжело вздохнула и принялась торопливо тыкать в названия блюд.

— Это огро-о-омный звездолёт, детка и техникам надо знать заранее, чем пополнять автоматы и, конечно, отчётность — прежде всего!

Эсса наконец-то получила стандартный завтрак с пометкой «временно» и с облегчением отошла от пищевого автомата.

— А вы? — Удивлённо спросила она, увидев, что мужчина садится с ней за стол, но в руках у него ничего нет.

— Я уже завтракал.

— Но это неудобно… как же я буду есть, а вы…

— Малышка, откуда ты такая взялась? – насмешливо спросил Момо, разваливаясь на стуле.

Эсса опустила глаза, плотно сжав губы и сцепив руки в замок, произнесла:

— Я не разрешаю вам фамильярничать со мной, и если это условие для вас слишком сложное, то прямо сейчас отказываюсь от вашего сопровождения.

— Э… чего? Малышка, ты на каком языке говоришь, я что-то не понял? — хмыкнул он.

Девушка поднялась, взяла свой завтрак и собралась выйти из-за стола, но в их тихое противостояние неожиданно вмешался третий.

— Тебе мало было публично выставить себя доверчивым идиотом, так ты теперь продолжаешь зарабатывать репутацию недалёкого кретина? — небрежно бросил подошедший Нико Стрейм. — Что непонятного сказала тебе госпожа Бруно? — намного жёстче добавил он. — Или в твою тупую башку не поместились даже основы субординации?

По мере того, как стоящий в расслабленной позе Стрейм говорил, Момо всё больше краснел. Наконец он вскочил, отшвыривая стул.

Эсса отпрянула, прижав к груди упакованный в пластик завтрак. Задержавшиеся в столовой вояки, наоборот, тут же подались вперёд, улюлюкая и подзадоривая мужчин к драке.

Момо напал первым.

В нём столько всего накипело, что сдерживаться он больше не мог. После суда его раздирало от противоречивых эмоций!"

"Ему хотелось рыдать и одновременно безумно хохотать, тело требовало движения, выброса энергии, а душа просила покоя и осмысления.

Момо не мог понять себя, не знал, что ему делать и как жить дальше, он запутался.

А ещё ему было стыдно перед золотой пичужкой, что выдернула его из лап смерти и показала, в какое дерьмо он влез, считая, что поступает согласно кодексу чести.