Эсса

— Ребята говорили, что они вместе с тобой забрали много рисунков, но мы не придали этому большого значения…

— Короб с рисунками был уничтожен роботом, — тихо подтвердила Эсса. Она с неприятным удивлением осознала, что её страхи всё ещё живы и неосознанно влияют на её поведение. И получается, что она зря спорила с медиками, считая, что ей не нужна психологическая реабилитация. — Но вы не думайте, что я помогала шефу скрыться от вас.

— Шефу?

— Его все так называли, — пояснила она, — так вот, я оберегала его корабль от неблагоприятного стечения обстоятельств, от глупостей его команды, способных привести к гибели экипажа, но никогда не помогала уйти от правосудия.

— Ты не волнуйся.

— Я хочу, чтобы вы знали, что я вижу только смертельные угрозы.  За всё время моего плена ваш звездолёт и группа захвата — первые, кто попал в мои видения, и я молчала о вас!

— Наверное, тяжело решать судьбы других людей? — тихо спросил То́го.

— На корабле пиратов не было ни одного человека, который не заслуживал бы смерти! — вспыхнула Эсса. — И вы ошибаетесь, считая, что прорицательница решает, кому жить, а кому умереть!

Эсса нервно комкала один из своих рисунков, стараясь объяснить адмиралу про свой дар то, что понимала она сама.

— Я вижу тех, чей жизненный путь окончен, и чувствую, что изменить их судьбу нельзя. Смысл таких видений ускользает от меня.

— Многие хотели бы знать день и час смерти, чтобы подготовиться к этому, — заметил адмирал.

Эсса хотела сказать, что мужчина плохо знает людей, если считает, что все способны с достоинством принять подобную информацию, но она слишком волновалась, чтобы что-то доказывать.

Откинув смятый в мячик бумажный лист, девушка продолжила:

— Также я вижу, кто должен жить вопреки всему! Не понимаю, из каких соображений ко мне поступает эта информация, но я склонна ей доверять и понимаю, что должна действовать и как-то помочь случайной жертве выжить.

Вздохнув, девушка, гордо приподняла подбородок и сказала то, о чём часто думала раньше:

— Однако я считаю, что у меня, как у обычного человека всегда остаётся право выбора: рассказать об увиденном или утаить. Я не знаю, понесу ли за это наказание, но мне кажется, что иногда я могу воспользоваться этим правом.

Адмирал с сожалением посмотрел на девушку. Он прекрасно знал, о чём она пыталась сказать. Ему пришлось пройти через тоже самое!

Когда он был моложе, то часто сталкивался с тем, что разделял в себе человека и военного, должного исполнять разные приказы, а став адмиралом, ему пришлось распоряжаться чужими жизнями подчас совсем не так, как хотелось бы.