Эсса

— Что-то ты сникла, моя птичка, — застав её за переживаниями, заметил шеф. — Ты сегодня даже не взялась рисовать?

— Настроения нет, — опустив глаза, ответила девушка.

— Настроение? Хм, когда у мальчиков ни с того ни с сего теряется настроение, то это означает только одно — им нужна баба!

Эсса с недоумением посмотрела на мужчину. В первый день её заключения он стращал её сексуальными притязаниями, но тогда же они выяснили, что для прорицательницы это чревато потерей дара. Он же оценил её способности? Ведь так?

— Птичка, я неплохо тебя откормил, и ты могла бы поблагодарить меня.

— Но… — она всё ещё непонимающе смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Я думаю, что потеря девственности только сильнее раскроет твой дар. Природа не любит напрасных затрат, и если она наградила тебя приятной мужскому глазу белизной и гладкостью, то не зря.

Эсса шарахнулась в угол, затравленно смотря на шефа, чем сильно рассердила его. Почувствовав гнев пирата, она схватила первый попавшийся под руку карандаш и принялась рисовать, всем своим видом показывая, что занята делом.

— Ну-ну, — непонятно бросил он, оценивающе оглядывая свою птичку.

Он давно уже обратил внимание на её белоснежную кожу, трогательно-беззащитный вид, стройную фигурку, напоминающую о мраморных статуях в музеях.

Это его творение! Это он вырастил из замухрышки нежнейшую деву, вызывающую благоговейный трепет.

Он даст ей время свыкнуться с мыслью о новой роли в его жизни, но совсем немного. Имея рядом с собой чистейшее создание, да ещё и в полном подчинении, сложно, если не сказать противно, иметь дело с теми женщинами, что обитают на корабле.

Заинтересованный взгляд шефа отрезвил Эссу, и у неё больше не было сомнений по поводу нового видения. Её маленький мирок, представлявшийся убежищем от окружающего горя и бед, рухнул.

Чувствуя себя загнанным зверьком, потерявшим веру, что в жизни может быть что-то хорошее и светлое, она всё же ждала исполнения видения с нетерпением. Зло должно понести наказание, а она… а о себе не думать!

Шеф, словно бы почувствовав, что его добыча вскоре ускользнёт, стал по несколько раз в день подходить к клетке, предлагая выйти, перекусить…

Последние два дня он делал вид, что забыл занести Эссе обеденный бокс, но вечерами оставлял дверцу открытой и даже отодвигал ширму, чтобы она наблюдала за его ужином.

Непросто было делать вид, что еда её не интересует. За последние месяцы она привыкла сытно питаться, и вернувшийся голод не давал ей сосредоточиться даже на любимом рисовании.