Эсса

Когда настало время его ночного дежурства, он тихо подошёл к краю стоянки, взял нож и порезал себе ладонь.

— Прими мою кровь, Ледяная планета. Я не хочу быть чужаком тебе. Я хочу понимать тебя, как другие… ну, и если мои волосы станут так же красиво сверкать, как у этого придурка Момо, то я не буду возражать.

Какое-то время ничего не происходило, и Нико чувствовал себя идиотом. Одно его успокаивало, что свидетелей этому поступку не было.

Он уже потянулся за обеззараживающей и заживляющей мазью, как вдруг воздух вокруг него заискрился, и разноцветные искорки словно бы с любопытством стали тыкаться в него. Нико замер, стараясь ничего не упустить и ожидая чуда. Через некоторое время у него сложилось впечатление, что ни одна искорка не заинтересовалась им.

Однако вскоре мужчина понял, что стал чётче чувствовать окружающее. Лес он воспринял единым живым организмом и понял, что этот лес волновался. Нико показалось, что ему благородно предлагают помогать золотоволосой пташке и положиться на судьбу, что и делает сам лес. Пытаясь привыкнуть к обострившемуся ощущению окружающего, Нико вернулся к дежурству у костра с уверенностью — их стоянку никто не потревожит.

Рано утром мужчина долго вглядывался в стянутое у Эссы зеркало, но внешне он остался прежним, и только внутреннее ощущение, дающее понимание, что эти земли больше не чужие ему, напоминало о ночном поступке.

К добру ли это, похоже ли на то, что чувствовали ящеры, Эсса или Момо, Нико не знал.

Он решил вести себя как обычно и никому не говорить о том, что сделал, тем более, успокоившись, он больше не сердился на девушку. Болван Момо её не интересовал как мужчина, а то, что тот распустил руки – недосмотр самого Нико и адмирала.

Каждое следующее утро Эсса обещала жару и оказывалась права. День ото дня становилось всё жарче и жарче. Вскоре сменилась растительность и цвет леса. Вокруг было много алеющих листиков, как будто в этой части леса кто-то хотел создать впечатление огненных всполохов.

Встречающиеся на пути водоёмы были почти пересохшими, и в них кипела жизнь. Воду приходилось процеживать, чтобы выудить мелкую живность, потом в неё сыпали кристаллы, а после этого ещё кипятили.

Дорога давалась всем трудно. Жара заставляла потеть, иссушая тела. Все без исключения продвигались медленно, еле переставляя ноги.

Всё чаще возникали вопросы, куда идёт команда и выдержат ли они этот переход. Если бы не Момо, с энтузиазмом воспринявший перемены в своей жизни и благоволящий к нему лес, то все уже давно попадали бы замертво.

Неделя с небольшим показалась Эссе вечностью.

Её волосы настолько выросли, что приходилось заплетать короткую косичку, но после изменений в теле Момо её подросшие кудряшки уже никого не удивили.