Эскортница

Из-за тебя я в бане у всех нормальных шлюх столицы! Я поручился за своего лучшего друга, блть, а ты разорил фирму!

— Тебе потрахаться не с кем или в чем проблема-то?

— Не с кем! Совсем! Артём, ну что тебе сделала эта сутенерша? Право слово, девок жалко. У Адель были самые лучшие телки, самые непотасканные! А какие покладистые!..

Я не знаю, е*ал ли он Альку. Не представляю, как узнать и что делать потом с этим знанием. Подобные эмоции — неконструктивны. И даже опасны. Это не ревность, которая будоражит. Это черная дикая злость, да такой силы, с которой я ранее не имел дела. Усилием воли гашу ее.

— Миш, эта сука мне лгала, и не единожды. Работать в России она больше не будет.

— Твою мать!

— Жене купи цветы, а? Может решится проблема.

— Да пошел ты!

Михаил сбрасывает звонок, я смотрю на экран сотового секунду, после чего жму на повторный вызов.

— Да! — рычит приятель.

— Во-первых, я тебе не девочка, чтобы передо мной дергаться. Во-вторых, я не раскручиваю это дело, потому что ты и еще пара наших знакомых есть в списке клиентов Беляковой. Ты же знаешь о моих связях в прокуратуре, давай вот без этого.

— Спасибо, Артём Иванович. Премного тебе благодарен за заботу! С чего вы поссорились-то с Ади? Нет женщины добрее и внимательнее.

— Она пыталась развести на деньги. Я такое не выношу.

— Охренеть. Ладно, извини. Я просто скучаю! А как пыталась развести? Давай пересечемся вечером или... в пятницу, например, расскажешь.

— Сегодня нет, в пятницу я уезжаю. Давай завтра позвоню и решим?

На этой ноте мы, наконец, нормально прощаемся, я печатаю сообщение: «Приехал». Убираю сотовый в карман и захожу в здание.

Нахожу Алину сразу же. Останавливаюсь и пару секунд рассматриваю.

Она сидит на диване. Прямая спина. Слегка растерянный, как обычно в последнее время, взгляд. Тонкая, пластичная, эффектная в каждом движении. Опрятная с кончиков волос до обуви. Не девочка — лучик света. Сломанный.

Любого человека можно сломать при должном старании, даже каленое железо гнется. Мне верилось, что ее стержень только погнулся, но, когда сбежала из рехаба — понял: дело хуже. Насколько — неясно. Алине абсолютно все безразлично. А я, судя по всему, вызываю по большей части отвращение.

Что ж, к лучшему. Не стоит нам продолжать что-либо. Иначе я начну убивать друзей, что трахали ее за деньги.

Завидев меня, Алина вскакивает и прижимает к груди пакет.

Слегка улыбается, непонятно, искренне или нет. Скорее — второе. Вообще не понимаю и не представляю, чего от нее ждать. Глаза глубокие и печальные. В остальном же внешне — идеальна. До последнего сантиметра.

— Привет, — говорю первый. — Готова?

— Да. Спасибо этому дому, пойду, пожалуй, к другому."

"Я беру ее потрепанную сумку, мы с Алиной направляемся к выходу. Она надевает в гардеробе пуховик, следом шапку.