Эскиз нашей любви

– Ты когда-нибудь плакал, смотря фильм? – спрашиваю я, чтобы убить тишину.

– Каждый божий раз, когда смотрю «Сумерки».

– Я же серьезно. Я вот плачу, когда смотрю «Леон» – это мой любимый фильм. В детстве я даже мечтала стать актрисой, чтобы сыграть Матильду. А еще я плачу, когда смотрю фильмы про животных.

– Я не смотрю фильмы про животных, они всегда очень грустные, там вечно кто-то умирает.

– А мне они нравятся. Не из-за смерти, конечно. Я почему-то думала, что у нас будет немного больше общего.

– Знаешь, что у нас точно общее?

– Фанатичная любовь к тебе?

– И это в том числе. Мы оба не выбрали Джона Леннона.

Рассмеявшись, киваю. Кэмерон придвигается чуть ближе и приподнимается на локте.

– Ты закрыл мне вид на звезды.

– Ошибаешься, – говорит он и посылает мне улыбку, – потому что сейчас ты смотришь на самую яркую.

– Клянусь, я знала, что ты это скажешь!

– У меня личный вопрос не по заданию. Можно?

– Ты ведь все равно спросишь.

– Когда я набивал Келси татуировку, то ляпнул бред про твоего отца. Ты не обязана отвечать, но…

– Все нормально, – перебиваю я, улыбнувшись. – Я поняла, что ты хочешь спросить.

Помолчав немного, я собираюсь с мыслями.

– Он ушел, когда мы с Келси были совсем маленькими. Келс помнит его немного, а у меня есть только ее рассказы и один семейный снимок. В детстве я ненавидела ходить на детскую площадку, потому что постоянно видела, как счастливы дети, приходящие туда с отцами. Ну, знаешь, отцы позволяют испачкаться и не ругаются, если вдруг прыгаешь в лужу, разрешают кричать и носиться, но всегда вовремя поймают, если вдруг ты споткнешься. Я завидовала этим детям. Завидовала Келси, потому что у нее есть воспоминания, а я хотела свои, чтобы не надо было ничего представлять по ее словам. Мои слова звучат глупо, да?

Кэм хмурит брови.

– Нет, Банни, совсем нет.

– Мама не говорит о нем, сколько бы я ни спрашивала. А мне были интересны любые мелочи: хотелось знать, что он любит, кем работал, какие книги ему нравились. Но главным моим вопросом было: почему папа оставил нас? Мама всегда отвечает, что он трус. И все.

Говорить становится все труднее. Кэм накрывает мою руку своей, я тут же сжимаю его ладонь и больше не боюсь, что он отстранится. Его прикосновение теперь наоборот придает мне сил и показывает, что я сейчас не одна.

– Когда мне исполнилось двенадцать, к нам в гости приехала Дайана – мамина подруга по колледжу. Дайана переборщила с вином еще в начале праздника, а к моменту, когда принесли торт, она уже была никакая. Я задула свечи, Дайана спросила, что я загадала, а Келси ответила, что я, как обычно, пожелала, чтобы к нам вернулся папа. Дайана сказала, что это глупое желание, потому что отец бросил маму, сказав, что не готов тянуть сразу двоих детей.