Эскиз нашей любви

Каждый раз, когда я закрываю глаза, я думаю о том, что если бы мы приехали на пару минут раньше, все было бы по-другому. Думаю, что лучше бы я оказался на месте Майка на той парковке. Я не могу смотреть в глаза его отцу. Я виню себя в произошедшем. Хотела услышать, каково мне? Внутри все болит так, что выть хочется. Там будто граната все разорвала. В клочья.

Еще пару минут назад я так жадно требовала от него ответа, а теперь опускаю взгляд, потому что мне слишком тяжело это слышать.

– Мне тошно от самого себя, Энди. А знаешь, почему я чувствую вину? Когда я в последний раз видел Майка, я сказал ему, что мне его жаль. Жалость – самое мизерное чувство, которое можно испытывать к человеку. Тогда по телефону он спросил меня, считаю ли я его безнадежным, а я не ответил даже на этот вопрос. Он умер с мыслью о том, что его друзья в нем разочарованы; он думал, что мы считаем его безнадежным, хотя это не так. Я ляпнул глупость со зла, и теперь уже не смогу исправить этого.

Теперь я отчетливо могу увидеть эмоции в его погасшем взгляде. В нем ненависть. Ненависть к самому себе.

– Я не хочу, чтобы ты была моим солдатом, Энди. Но я хочу, чтобы ты смогла защитить себя, если меня не будет рядом. Месть Блэйку не только ради Майка: если мы уберем его, я буду уверен, что ты в безопасности, что вам с Риной ничего не грозит. Мы не знаем, по каким правилам играет Блэйк, не знаем, чего от него ожидать. Когда ты долго не берешь трубку, мне в голову начинают приходить страшные вещи. Я… – закрыв глаза, он опускает голову. – Кажется, я просто закончился, Банни.

С каждым сказанным им словом я все больше убеждаюсь, что в ту ночь вместе с Майком умерла частичка Кэмерона. Того парня, который готов был бросить вызов судьбе, улыбался в лицо любой проблеме и ценил каждый прожитый день – его больше нет. И чем больше Кэмерон молчал, чем дольше держал сломанные чувства внутри, тем глубже он хоронил прежнего себя. Но сейчас он открыт и одновременно с этим уязвим передо мной, и если прямо сейчас я не смогу реанимировать его морально, то не знаю, сможет ли он когда-нибудь вновь открыться мне."

"– Кэм, – подавшись вперед, я касаюсь его щек, – Майк не думал, что вы считаете его безнадежным. Вспомни, сколько вы с Зейном сделали ради него. Вы бы не стали рисковать своими жизнями и свободой ради безнадежного человека. Майк это знал. И он знал, что ты сказал те слова со зла. Вы же не в первый раз ругались; вы как семья, а в семье часто бывают крупные ссоры, и только самым близким мы пытаемся сделать как можно больнее. Когда ты ссоришься с Зейном, и он говорит что-то колкое, ты же прекрасно понимаешь, что он болтает сгоряча.

– Ну, – тихо усмехнувшись, он пожимает плечами, – Зейн все делает сгоряча, даже когда заказывает Хэппи-мил в «Макдоналдсе».