Эрсус. Преддверие

— Саар, знаю, что глупый вопрос, но я так понимаю, у вас часто людей дарят?

— Ты не поверишь насколько часто, особенно здесь в Свободных Землях, это даже своеобразной валютой считается, — просветил меня командир. — Уже что-то подарили? Шахан? — догадался наемник.

— Он самый, женщину, я вот думаю отказаться, мне она на хрен не сдалась, да и куда я с ней? Домой не скоро попаду, и сам пока в подвешенном состоянии, — честно рассказал я обо всем наемнику. Мне показался Косаар нормальным мужиком, и посоветоваться с ним можно.

— Уж прости, Пал, но по тебе действительно, сильно бросается в глаза, что ты чужестранец, — покачал головой тот.

— Почему? — задал я дебильный вопрос.

Косаар внимательно меня подозрительно рассмотрел, видимо удивился данному вопросу.

— Да даже по твоему отношению к рабам, запомни Пал, здесь, — он пальцем ткнул себе под ноги. — В Свободных землях, рабы это вещи, а женщины это женщины! Как бы это не звучало. Улавливаешь разницу? А? Видимо у вас на севере и вправду свои понятия, более человечные как я погляжу. И от подарка я бы не отказывался, и даже приготовился, — как то уже не весело закончил.

— К чему готовится?

— Скоро узнаешь, это если я не ошибаюсь кое в чем. Шахан хоть и богатый работорговец, но и у него есть свои собственные понятия, по которым он и живет! Так! Все! Заболтал ты меня, беги меняй свое рванье, караван уже будет двигаться дальше, а нам скоро заступать, так что живо давай! — поторопил меня тот, так и не объяснив в чем дело.

* * *Впервые жизни, Риста, личная рабыня великого работорговца, была в замешательстве. Потому как последним приказом ее прошлого господина было то, что теперь она является собственностью некоего загадочного северянина, который не понятным образом, из нового раба ее уже прошлого хозяина, стал его почетным гостем. Впервые за ее короткую жизнь она видела подобное, потому как из цепких лап Шахана Хаддада не уходил ни один раб, лишь только смерть могла быть избавлением от служения. И то даже не от собственной руки, а от руки господина, либо тех, кому он разрешит, просто клеймо раба не позволяло, что-либо сделать.

Она слышала о некоем происшествие в караване, но оно закончилось также быстро, как и началось. А после караван ушел на ночлег. И стоило ей и ее сестре увидеть хозяина, она также была ошеломлена, она впервые видела его ужасно испуганным.

А вот загадочного северянина, они с сестрой, видели лишь мельком, но даже так он произвел на нее неизгладимое впечатление. В отличие от испуганного Шахана, тот вообще выглядел равнодушным, и даже с клеймом на шее, не походил на раба, слишком странным он казался и слишком отстраненным, будто вышел на прогулке. Но клеймо говорило об одном, он новая вещь, и другого не будет.