12 шедевров эротики

 — Но что за блажь приходить к людям в девять часов утра?

— Ты спишь еще! Ну и лентяй!

— Еще бы! Если бы я спал! Но разве ты не знаешь, что в Париже не встают раньше одиннадцати часов утра? Ах, милая Нинетта, в это утро ты мне причинила некоторую неприятность.

— Почему же? — спросила вновь пришедшая встревоженным голосом, склонившись над кроватью.

— Я так хорошо спал!

— И поэтому-то ты меня не поцеловал? — сказала Нинетта опечаленным тоном, который звучал несколько смущенно.

Мой хозяин не отвечал и, положив голову на подушку, казалось, думал еще заснуть.

Я из своего угла наблюдала за этой душераздирающей сценой. Кто была эта женщина? Откуда она пришла? Что она будет у нас делать? Она сказала:

— Может быть, ты слишком утомляешься теперь?.. Тебе не нужно столько работать… или столько развлекаться. Тебе нужно больше беречь себя… Это очень плохой признак, эти печальные пробуждения.

Последние слова произвели на моего хозяина огромное впечатление. Он и сам боялся этих невеселых пробуждений: они указывали на упадок сил, а ему так хотелось жить.

— Это не так, — сказал он. — Я тебе объясню…

И я услыхала тогда эту необыкновенную, ужасную речь, вызвавшую в глазах Нинетты крупные слезы.

Даже я в тот момент спросила себя; действительно ли он такой злой, мой хозяин.

— Но, — сказал он, — я лучше встану. Есть такие вещи, о которых не говорят в постели.

Он встал, облачился в халат и сел на меня, бедную кушетку; молодая женщина уселась против него на стул.

— У меня какое-то предчувствие, что ты мне сообщишь грустные вещи, — сказала она.

— Нет, это тебя не огорчит: я тебе хочу сказать только правду. Затем, ты ведь уже не дитя…

— Я уже сделалась старухой, да, я это знаю…

— Ты глупа! Разве я могу тебе сказать подобную вещь? Тебе не восемнадцать лет, но и не шестьдесят… Слушай, дорогая Нинетта, я тебя умоляю, когда ты узнаешь то, о чем я хочу тебе рассказать, обещай мне, что ты больше не будешь меня расспрашивать.

— Я попытаюсь, — сказала Нинетта. — Но ты постарайся щадить меня.

Мой хозяин собрался с силами или, по крайней мере, принял такой вид; вот, что он сказал:

— Вот уже семь лет, как случай свел нас с тобой и в продолжение которых я тебя любил всей душой. Ты была, ты это знаешь, моей наставницей; я еще тогда не знал всех тайн любви, и это тебе я обязан всеми открытиями в этой области. В то время я тебе был почти благодарен, теперь же мне бы хотелось осыпать тебя жесточайшими укорами. Действительно, Нинетта, я тебя обвиняю в той жизни, которую веду; жизнь, полная дебошей и глупостей, — это твоя работа! Я был как ребенок при встрече с тобой, и моя натура вовсе не имела таких потребностей.