12 шедевров эротики

Он сидел там за маленьким деревянным столиком и при свете фонаря перебирал семена. Его друг пономарь стоял рядом с ним и держал под мышкой две пачки брошюр, красных, зеленых, голубых, трехцветных. Своими большими, круглыми и выпуклыми глазами, плоским черепом и изношенной желтоватой морщинистой кожей он был похож на жабу. Так же неповоротлив и так же подпрыгивал, как жаба. Под столом лежали две собаки, свернувшись в клубок и спрятав голову в своей шерсти.

— Это вы, Селестина! — сказал Жозеф.

Пономарь хотел спрятать брошюры. Жозеф его успокоил:

— При ней можно говорить. Это надежная женщина.

И он продолжал:

— Так-то, старина, понял?.. В Базош… в Куртен… в Флер-сюр-Тиль… И чтобы это завтра же, за день было все роздано… И старайся приобрести абонентов… И еще раз скажу тебе… побывай везде… заходи во все дома… даже к республиканцам… Тебе, может быть, достанется от них? Ничего, крепись. Хоть одну грязную свинью приобретешь, и то хорошо. И помни: за каждого республиканца ты получаешь пять франков…

Пономарь покачивал головой в знак согласия. Наконец, он ушел с брошюрами под мышкой. Жозеф проводил его до калитки.

Заметив мое любопытство, Жозеф стал мне объяснять:

— Да, — говорил он небрежно. — Песни, портреты, брошюры против евреев… Это раздают для пропаганды. Я устроился с попами, на них работаю. Что же! Я и сам за это стою… нужно сказать, что и платят хорошо.

Он опять сел за маленький столик, за которым перебирал семена. Разбуженные собаки отошли от стола и легли подальше.

— Да… да… — повторял он. — Недурно платят… То-то денег поди много у попов…

И как бы боясь, не сказал ли он лишнего, прибавил:

— Я вам это сказал, Селестина, потому что вы хорошая женщина, надежная женщина… и я вам доверяю… Это останется между нами?

После некоторого молчания он добавил:

— Вот хорошо придумали, что пришли сюда сегодня. Это очень мило, очень мило с вашей стороны.

Я его никогда не видела таким любезным, таким разговорчивым. Я наклонилась над столиком совсем близко около него и, откладывая в тарелку отобранные семена, ответила с кокетством:

— Еще бы, вы сегодня уехали сейчас же после обеда. И словом некогда было перемолвиться. Хотите, я вам помогу семена перебирать?

— Благодарю, Селестина. Уже готово.

Он почесал себе голову:

— Черт побери! — сказал он с досадой. — Нужно бы пойти посмотреть парники. Эти проклятые мыши у меня весь салат пожрут. А, нет, право, нужно с вами поговорить, Селестина.

Жозеф встал, закрыл дверь и увел меня в глубину сарая. В первый момент мне стало жутко. Маленькая Клара, про которую я забыла, вдруг предстала пред моими глазами, страшно бледная и окровавленная. Но взгляд Жозефа не был злой, он скорее казался робким. При этом неприятном, мрачном освещении фонаря мы едва видели друг друга.