12 шедевров эротики

Но он кивал головою, ничуть не убежденный.

— Если бы ты мне об этом говорила до завтра, — возразил он, — я все равно бы не поверил. Я устроен, наверно, не так, как другие.

Он схватил ее в свои объятья и прижался головою к ее плечу.

— Я бы не мог так не видеть тебя целыми днями! Тебе стоило лишь прийти один разочек в лес, а потом ты могла бы уйти; с меня было бы довольно. Но ты не пришла.

Она ответила, объясняя причины: она ведь была так занята, даже в воскресенье, вчера, она весь день провела в работе.

Его охватывала дрожь перед очевидностью ее обмана, и вдруг спокойно и холодно он спросил ее:

— Ты работала вчера? Да?

Она не угадала ничего и кивнула головою. Он почувствовал как бы удар, и на лице его выступил пот.

— И до вечера?

Эта настойчивость сделала ее осторожной; сомнение проскользнуло в ее голове. Она заколебалась, быстро повернула глаза в его сторону и, набравшись смелости, бросила:

— Да, до вечера.

Тогда бешенство овладело им; он грубо оттолкнул ее.

— Ты соврала.

Она встала, выпрямилась во весь рост и вызывающе вскинула голову, готовая начать борьбу.

— Что? Я соврала?

Да, да, она врала. Разве так трудно понять? Она обманывала его: у нее были любовники. И весь вчерашний гнев вновь охватил его, он бросил ей в лицо ужасные слова.

Он чуть не убил из-за нее человека. Но она не стоила этого. Давно-давно она уже обманывала его. Он был достаточно глуп, веря ее словам. Да, мамзель охотно разрешала сыновьям фермера сопровождать ее, давала им руку, заставляя их, может быть, даже верить, что она невинна.

Он скрестил руки, съежился весь и вытягивал в ее сторону свое обезображенное лицо. Слова вырывались сквозь зубы, сдавленные, прерываемые едким смехом, который хлестал, как бич. Ее руки опустились вдоль тела. Она слушала, оцепенев, глядя застывшими глазами на пол. Ее мучило не то, что он стоял на дороге, когда она проезжала с сыном Эйо, а то, что он мог причинить ему зло. Что, что? Чуть его не убил… Но ведь тогда всем все будет известно.

Она набралась храбрости и шагнула в его сторону.

— Да, правда… у меня есть любовник.

Она не успела вымолвить, как ее обдало страхом, и она закрыла лицо руками.

Признание свалилось на Ищи-Свищи, как каменная глыба. Он сдавленно выкрикнул «ха!» — как сраженный пулей, не ведая, откуда выстрел и отчего. Но мгновение спустя, ее слова вонзились, как гвоздь, в его мозг, и, указывая ей повелительным жестом на дверь, он крикнул:

— Шлюха, пошла вон, шлюха!

Низкое чувство женщины взяло верх. Она подумала, что все теперь кончено, что он оставит ее, и побежала к двери, как к избавлению, но его рука поймала ее за юбки.

— Сюда!

Он притянул ее к себе, задвинул засов и бросил ее движением руки на стул.