12 шедевров эротики

Затем вошел Матье и выразил благодарность за гостеприимство:

— Позвольте поблагодарить вас, господин Эйо, — сказал он, — за честь, которую вы нам оказали. Я непременно расскажу дома о вашем радушном приеме.

— Полноте, полноте, милый мой, — ответил фермер, тряся его за руки. — Передайте мой привет вашему батюшке.

Жермена села в пролетку. Она подобрала свои юбки, стреляя глазами в сторону Гюбера, который, опершись рукою на гриву лошади и вдевши ногу в стремя, вскочил в седло, восклицая:

— Я поеду вас провожать.

Обменялись рукопожатиями. Эйо болтал без умолку, рассыпая потоки дружеских слов, и голоса перемешивались, производя шум среди надвигавшихся сумерек. Фриц украдкой созерцал кусочек белевшего чулка под юбкой Жермены. Затем Матье взялся за вожжи, прищелкнул языком, и пролетка тронулась в сопровождении Гюбера.

Они выехали на дорогу.

Над деревнями свисало красное солнце, как огненное жерло. Сумрачно-багряные полосы тянулись по глади колосьев пшеницы. Теплый туман поднимался с небосклона. И солнце медленно погружалось в сумрак, рождая тени на земле. А верхний край диска все еще ярко горел. Вся равнина, казалось, утопала в сером море, которое затушевывало деревья, землю и дома."

"Пролетка катила, поднимая по дороге легкие облака пыли, которая на мгновение взвивалась позади них с едким сухим запахом, охлаждавшимся влагой от изгородей. Гюбер скакал с правой стороны пролетки, подбоченясь, вытянув ноги, порой подбодряя концом хлыста своего коня. Когда дорога суживалась, он осаживал, пропуская пролетку вперед, и Жермена, повернув вполоборота головой, видела, как красный галстук развевался и Гюбер подпрыгивал на седле.

Он вскидывал на нее полный томности взор из-под полуопущенных ресниц и, склонив немного голову вбок, порой вздыхал. Его голос, всегда такой звучный, заглушался перезвоном копыт по камням и не всегда достигал ушей Жермены. До нее иногда долетали одни лишь отрывки любезных слов. Он называл ее просто Жермена; она его Гюбер.

На перекрестке дорог, когда они вступали на шоссе, тянувшееся через лес, она хотела заставить его вернуться. Но он настоял проводить их до лачужки Куньоли. Оттуда он возвратится назад.

Когда он произнес знакомое ей имя, она невольно сделала движение.

— Вы знаете ее?

— Да, но не знаком. Она приходила к нам на ферму ухаживать за коровой.

— А…

Ночь сгущалась над листвой. Серая мгла легла на дороге, словно море, которое, разливаясь вдали, затопляло кустарники. Сквозь деревья вверху проглядывало небо, трепетавшее миганием звезд. Фигуры ехавших сливались с тенью, расплываясь с каждым мгновением в окружавшей мгле.

Темнота придала сыну фермера больше смелости.