12 шедевров эротики

Тогда лежащий в постели человек пробормотал:

— Господин комиссар, вы не должны позволять этому человеку оскорблять меня. С кем я имею дело, с вами или с ним? Кому я должен отвечать, вам или ему?

Казалось, что у него совершенно пересохло во рту.

Комиссар ответил:

— Вы имеете дело со мной, только со мной. Я вас спрашиваю, кто вы?

Тот молчал. Он натянул одеяло до подбородка и бросал на всех растерянные взгляды. Его маленькие закрученные усы казались совершенно черными на бледном лице.

Комиссар сказал:

— Так вы не хотите отвечать? Тогда я принужден буду арестовать вас. Во всяком случае, вставайте. Я начну вас допрашивать, когда вы будете одеты.

Тело задвигалось в постели, и голова прошептала:

— Но я не могу в вашем присутствии.

Блюститель закона спросил:

— Почему?

Тот прошептал:

— Потому… потому что… я совсем голый.

Дю Руа презрительно расхохотался, поднял валявшуюся на полу рубашку, бросил ее на кровать и крикнул:

— Ну… подымайтесь… Если вы могли раздеться при моей жене, я думаю, вы можете одеться при мне.

Потом он повернулся к нему спиной и отошел к камину.

К Мадлене вернулось ее хладнокровие, и, видя, что все погибло, она была готова на любую дерзость. Глаза ее горели огнем напускной, вызывающей смелости; она свернула кусок бумаги и зажгла, как для приема, все десять свечей в дешевых канделябрах, стоявших по углам камина. Потом она прислонилась к доске камина, приблизила к потухающему огню свою босую ногу, причем юбка ее, которая едва на ней держалась, слегка приподнялась, достала из розовой коробки папиросу, зажгла ее и закурила.

Ожидая, пока ее соучастник оденется, комиссар подошел к ней.

Она дерзко спросила:

— Что, часто вы занимаетесь этим ремеслом?

Он серьезно ответил:

— Возможно реже, сударыня.

Она презрительно улыбнулась:

— Очень рада за вас — некрасивое занятие.

Она делала вид, что не замечает, что не видит своего мужа.

Господин, лежавший в постели, тем временем поднялся и стал теперь одеваться. Он надел брюки, ботинки и, застегивая жилет, подошел к ним.

Блюститель закона обратился к нему.

— Ну, скажете ли вы мне теперь, кто вы?

Тот не ответил.

Комиссар сказал:

— В таком случае я вынужден буду вас арестовать.

Тогда человек внезапно вскричал:

— Не трогайте меня, моя личность неприкосновенна.

Дю Руа бросился к нему, словно желал его раздавить, и прошипел ему прямо в лицо:

— Мы вас застали на месте преступления… на месте преступления… Я могу вас арестовать, если захочу… да, я могу.

Потом, с дрожью в голосе, он сказал:

— Это Ларош-Матье, министр иностранных дел.

Полицейский комиссар отступил, пораженный, и пробормотал:

— В самом деле, сударь, скажете ли вы мне, наконец, кто вы такой?

Тот, наконец, решился и громко сказал:

— На этот раз этот негодяй не солгал.