12 шедевров эротики

Снова зашуршали шинами в песке нарядные собственные экипажи, ландо, коляски и пролетки. Заметались с нудно пронзительными гудками автомобили, зазвенели звонки велосипедистов.

— Мне холодно, — пожаловалась Клео, — прикажите ехать домой.

Она теперь неизменно говорила матери «вы», заставляя этим несказанно страдать Анну Игнатьевну. Орлова-мать, заставив себя подавить свое безумное влечение к негодяю, как она называла теперь Арнольда, по-прежнему прилагала все свои усилия к тому, чтобы Клео не попала как-нибудь в его руки.

Несколько дней тому назад она получила телеграмму от своего бывшего возлюбленного. Всего две строчки, заставившие ее всю облиться холодным потом:

«Отдайте мне Клео. Не препятствуйте нашему соединению, или я не постою ни перед чем. Предупреждаю, что известный вам вексель в моих руках.

Арнольд».Она задрожала. Телеграмма выпала у нее из рук. Но то было лишь минутное смятение.

Никогда, никогда не решится Арнольд скомпрометировать заодно с нею и Клео, которою, очевидно, еще не успела пресытиться его капризная страсть. Нет, это, конечно, одни только угрозы, и ей нечего беспокоиться на этот счет.

И она перестала думать об этом, поглощенная вся заботами о Клео, которая с каждым днем все больше и больше беспокоила ее.

Было слишком утомительно держать под постоянным неослабным надзором девочку.

Между тем подступал август… Надо было подумать и о своих делах, о предстоящих ей в будущем сезоне ролях, о своей надвигающейся службе в театре.

Да она и не может быть постоянным стражем своей дочери. А Клео ни на минуту нельзя оставить одну. Она спит и видит во сне, как бы убежать к Арнольду.

Эти мысли так глубоко захватили женщину, что она как будто перестала замечать происходившее кругом.

— Вам кланяется Тишинский, — услышала она холодный, словно чужой голосок Клео, сухо прозвучавший у ее уха.

— Ах… вот он, да… Здравствуйте, Мишель… Заезжайте к нам, что вы нас забыли! — крикнула она с подчеркнутой живостью, когда автомобиль молодого богача поравнялся с их остановившейся наемной коляской.

А в голове мелькнула острая, как жало, мысль.

— Тишинский! Вот кто! Вот в ком может быть спасение для бедняжки Клео.

Она даже в лице изменилась под влиянием этой новой возможности, представившейся ей так внезапно.

Зоркими глазами следила она за молодым человеком, вышедшим из автомобиля и разговаривавшим с Клео. От напряженного внимания Анны Игнатьевны не мог укрыться яркий румянец, выступивший на его скулах, румянец радости, зажженный этой неожиданной встречей с ними.

Да, он еще любит ее. Вынужденная разлука нимало не повлияла на его чувство, — с удовольствием отметила Анна Игнатьевна. — Прекрасно, прекрасно! Все выходит куда лучше, нежели я предполагала.