12 шедевров эротики

Но впечатление от прямой красоты ее юного тела, каким оно только что выставлялось напоказ зрителям, еще далеко не рассеялось в мужском сердце. К нему прибавилось и злобное негодование на то, что не один он, Арнольд, любовался красотою этой девушки-ребенка. Не один он получал эстетическое наслаждение и испытывал страстный, хмелевой восторг…

А между тем она любила только его, его одного, — эта маленькая, рыжая вакханка, и искала его ласки, и просто навязывала ему себя. И этот дурень Тишинский смеет совать свой нос, куда его не спрашивают! О, он проучит сейчас, как нельзя лучше, этого желторотого птенца.

И прежде, чем кто-либо мог произнести слово, Арнольд очутился перед девушкой и, грубо схватив ее за руку, тоном власть имущего приказал ей:

— Что за безобразие! Вы сейчас же поедете со мною домой, Клео. Я сам отвезу вас к вашей маме. Извольте идти одеваться. Как можно скорее… Каждая минута на счету.

Его тон самым странным образом подействовал на девушку. Она вся вытянулась и обдала его ледяным взглядом.

— Кто вам дал право так говорить со мною, Максим Сергеевич? — произнесли надменно пурпуровые губки. — И потом, что это за запоздалое доброжелательство? Ведь не вы первый признали всю очевидность безобразия. Первым возмутился Тишинский. Значит, за ним и остается право везти меня домой.

— О, mademoiselle Клео!.. — вырвалось с юношеской непосредственностью из груди Мишеля.

— Постойте!.. Я еще не договорила, и ваша речь будет впереди, — остановила его молодая Орлова и подхватила снова с загоревшимися вдруг глазами: — но, уверяю вас, ехать домой сейчас у меня нет никакой охоты. Я бы с удовольствием прокатилась куда-нибудь на моторе на Острова, а там заехали бы в кабачок, в отдельный кабинет и…

— Клео! — угрожающе произнес Арнольд, и его усталые глаза вдруг расширились и, посветлев, стали как бы прозрачными от затаенного бешенства.

— Mademoiselle Клео, вы обещали… — тихо и взволнованно напомнил Тишинский.

Пред испанкой благороднойДвое рыцарей стоят…— насмешливо продекламировала Фани, дерзко взглянув в самые зрачки Арнольду.

— Клео, — еще суровее произнес тот, игнорируя явное высмеивание Кронниковой.

Но Клео сделала вид, что не слышала его предостережения. И, мило щебеча что-то интимное Тишинскому, потащила его куда-то за собой.

Арнольд рванулся было за ними.

— Куда? Там одеваются барышни, и вход посторонним мужчинам туда запрещен, — подчеркивая слово «посторонним», загородила ему дорогу Фани.

Он дрогнул от бессильного бешенства.

— Ну, вы поплатитесь мне за это! — прошипел он, сжимая кулаки и глядя побелевшими от злобы глазами на экстравагантную хозяйку дома.

Та спокойно и насмешливо повела своими смуглыми плечами.

— Миленький, не беснуйтесь зря… Все равно — ваше дело проиграно.