12 шедевров эротики

— О, я ведь уже кончил университет… Кроме того, я имею кое-какие средства от матери… таким образом, я совершенно самостоятелен…

— Вы уверены, что Христина расположена к вам?…

— Я ни в чем не уверен…

— А ваш отец?…

— Я говорил с ним. Он дает мне полную свободу. Алина засмеялись.

— Извините меня, Юлий… Я задавала вам вопросы с грубостью мещанки… что мне сделать для вас?

— Помочь мне завоевать Христину…

— Я постараюсь…

После ухода Юлия она снова очутилась в саду, мечтательная и ленивая. Цветники благоухали, под абрикосами лежала густая тень. Она было направилась туда, но окунулась в траву выше колен и вернулась снова на дорожку. На небе розовые, желтые и фиолетовые тона растопились и смешались воедино.

Ее попросили вернуться в дом — барышня Оскерко звонит по телефону, — и она пошла недовольная. Одна мысль, что Христина может помешать ее встрече с Шемиотом, вызывала в ней раздражение и неприязнь.

Она лениво взяла трубку:

— Это ты, Христина?… Здравствуй… нет, ко мне нельзя прийти… я уезжаю сегодня вечерним поездом…

Христина истерично что-то закричала. Алина перебила:

— Не зли меня, милочка… Боже мой, какая скука… я ведь свободный человек…

И раздосадованная, она отошла от телефона. Разумеется, Христина явилась. Она падала на колени, рыдала, заклинала, грозила все рассказать Кларе или облить кислотою Шемиота. Алина осталась непреклонной. Кротко и терпеливо она убеждала подругу подумать об Юлие. Вот кого нужно жалеть и любить Христине. В этом ее счастье.

— Нет… нет… Я покончу с собою…

Алина снова рассердилась.

Щурек вынес чемодан, Войцехова с неодобрением разглядывала автомобиль. Христина впала в мрачное отчаяние. Она сидела и думала, думала…

Алина тронула ее за плечо:

— Идем же, друг мой…

Они поехали.

На Алине было пальто дымчатого цвета, очень широкое, закрывавшее ее всю до узких ботинок, капюшон того же цвета что и подкладка — светлый тон со светлыми крошечными букетиками. Свою белокурую головку она упрятала в маленькую шляпку — грибок, а длинный шарф завязала у подбородка.

Мимо мелькали сады, дома, люди — Алина ничего не видела. Она улыбалась и грезила. Через несколько часов она будет в объятиях Шемиота.

Христина спросила:

— Почему ты не хочешь серьезно отнестись ко мне, Алина? Разве я не заслуживаю жалости?

Алина смутилась, Конечно, все это дико, нелепо, смешно, но Христина несчастна… К ней нужно отнестись терпимо. Она возразила мягко:

— Я боюсь подобных разговоров, Христина…

— Я оскорбляю тебя?

— Н-нет… но ты выражаешь свою люб… свою дружбу так, что с закрытыми глазами тебя можно принять за мужчину… Ах, если бы твои слова говорил мне Шемиот.

Алина радостно засмеялась, а Христина подавила вспышку гнева и продолжала холодно:

— Мне необходимо твое присутствие.