12 шедевров эротики

Она держала себя развязно, курила, и дети сказали бы про нее, что она «дразнится», «задирается». Обе сестры обещали навещать Тэклю. Бабця откровенничала с Мечкой.

— Стэня — хорошая девушка, — шепотом сообщала она, — Стэня — хозяйка. Как она вышивает гладью… Весь дом на ее руках. Янка — хорошая, но… она вообразила себя художницей. Тут уже не будет толку.

Мечка привязалась к этой семье. Она бывала у них чуть не ежедневно. Стэня могла посидеть с гостьей только минуточку. Ее отрывали то на кухню, то к телефону. Бабця засыпала над иголкой. Мечка роднималась к Янке.

Стэня провожала ее лишь до двери.

— Там натурщица, — говорила она, краснея.

Весь верхний этаж принадлежал Янке. Первая комната, небрежно убранная, даже грязная, — спальня.

Во второй — сундуки, пыльные книги, старая мебель. Третья — круглая, со стеклянным потолком, заманчивая, восхитительная комната — студия. Здесь и дорогие меха, и дорогие гравюры, и пуфы, и ковры, и маленький полузапрятанный драгоценный столик-игрушка. На нем элегантные письменные принадлежности, тяжелые альбомы из кожи с серебряными застежками. Здесь всегда цветы и горьковатый запах краски.

Янка никогда не подымалась, если сидела. Она созерцала написанное, распевая во все горло. Туфли спадали у нее с ноги. Ее черные волосы были подхвачены чем-то огненным, а платье разорвано под мышками.

— Я — бездарность. Черт возьми, это ясно, как день! — восклицала она.

Мечка ничего не понимала в живописи. Однако ей казалось, что Янке недостает оригинальности.

Однажды Мечка изумленно застала здесь Эрну Фиксман. Эрна позировала обнаженной.

— Ах, что вы, мадам Беняш? — спокойно сказала она. — Как вы страшно исхудали… У вас остались только одни глаза…

У Мечки слегка закружилась голова. Она и не подозревала, что можно быть прекрасной без платья. Она боялась смотреть на Эрну. Ей казалось, что она косвенно оскорбляет Фиксман. Эрна заметила впечатление и пришла в веселое настроение.

— Сознайтесь, вы испугались?

— Нет, но… я не привыкла.

— Говорите, это только чувственность."

"Потом Эрна вывалила целую кучу новостей. Ее муж Фиксман увлекся кокаином и отравился. Ивановская очень удачно вышла замуж, а Ружинский голодает в Петербурге. «Синий топаз» распался. Об Улинге пишут во всех газетах. Костя Юраш…

— Будь осторожна, — закричала Янка, — это мое последнее увлечение!

— Костя Юраш здесь. Он рисует плакаты и хорошо зарабатывает.

Янка зевнула и натянула чулок.

— Если бы я вышла замуж, то только за него, — объявила она, — Юраш крепок, как свежее яблоко.

— Вы с ума сошли? — испугалась Мечка. — Юраш — ходячий порок.

Янка прищурилась. Возразила с ударением, мешая краски на палитре:

— Во-первых, порок — достоинство. Кто на все способен, тот всего может достигнуть.