12 шедевров эротики

Смею спросить: едут госпожа Лусьева и баронесса Ландио?

— Нет, баронесса совсем расхворалась. Софья Игнатьевна берет для госпожи Лусьевои компаньонку… какую-то госпожу Вурм. А эту бумажку, милейший мой, приобщите к делу. Да-да-да!

Медицинское свидетельство, выданное Марье Ивановне Лусьевой доктором Либесвортом, гласило, что госпожа Лусьева — пациентка его — в течение пяти лет, вследствие хронической женской болезни, страдает истерическим невропсихозом, выражающимся периодически, по преимуществу в менструальные сроки, припадками быстротечного бреда, с наклонностью со временем перейти в paranoia sexualis persecutoria. (Мания сексуального преследования (лат.).

— Как? — воскликнул начальник, округляя веселые глаза.

— Paranoia sexualis persecutoria.

— А это какой зверь и чем его кормят?

— Не могу знать.

— Ох уж эти психиатры! Точно египетскими иероглифами пишут… Во всяком случае, документ ценный. Софья Игнатьевна обещала доставить такой же от доктора Тигульского. А затем — пусть едут на все четыре стороны… Как в газетах пишут — инцидент исчерпан!.. До свидания!..

* * *— Тигрий Львович, Тигрий Львович! — догонял полицеймейстера Матьё Прекрасный. — Вы что же такой пасмурный?

— Не люблю-с чувствовать себя в тупике и не понимать-с.

— Но дело ясно как день: сумасшедшая!.. Неужели вы еще сомневаетесь?

— Нет-с, не сомневаюсь. Как же я смею сомневаться, коль скоро два документа!.. А только — воля ваша: тут есть что-то и кроме сумасшествия… Нечисто! Чует мой полицейский нос…

— Позвольте! Но если за Лусьеву ручается сама Софья Игнатьевна?

— То-то вот, что Софья Игнатьевна! В ней вся препона. Кабы не Софья Игнатьевна, я бы никаким докторам не поверил… Не врут-с сумасшедшие так убедительно! не врут-с! И вот помяните мое слово: я еще раз говорю вам: нечисто!

— Paranoia sexualis persecutoria!

— Да это что же? Это уже последнее дело говорить такими ехидными словами!.. Для ихнего брата, ученого, она, может быть, и чрезвычайно какая большая штука, эта бисова паранойя, а ежели, человек состоит на полицейской службе, ему один черт — что паранойя, что наша, российская матушка-ерунда.

— Так что же, наконец? — возразил Матьё Прекрасный. — Еще не поздно. Если вас грызут подозрения, можно настоять…

Полицеймейстер замахнул руками.

— Что вы? Разве я к тому? Заявления свои госпожа эта безумная взяла обратно, документы оправдательные налицо. Сбыли сокровище с рук, и слава Богу! Кума с воза — куму легче! Что я за вчинатель такой?

— В подобных делах надо действовать наверняка-с, а не то — оступишься, да репутацию вывихнешь, что потом и не вправить! Вы вспомните, что эта госпожа Лусьева про связи своих хозяек с полицией рассказывала. Тут и сам не заметишь, как глотнет тебя какой-нибудь кит этакий хуже, чем Иону-пророка.