12 шедевров эротики

Я сперва понять ничего не могла, едва узнала ее в лицо: ведь мы не видались десять лет… Спасите, защитите, Маша, сумасшедший дом, участок… Что же это такое? Сумбур! Хаос!.. Клохчет, руками машет, слезы… Всю ее дергает… Мое мнение — у нее самой голова не слишком в порядке!

Губернатор кашлянул с легким конфузом и сказал:

— Да-да-да-да! Я, конечно, не смею утверждать, но на меня она произвела впечатление… гм… как бы это поделикатнее о прекрасном поле?., гм… она, грехом, не поклоняется ли Бахусу?

Софья Игнатьевна утвердительно опустила веки.

— Эфир и одеколон… — прошептала она, конфиденциально вытягивая губы трубочкою.

— Ага! Как англичанки? Да-да-да-да! Ага!"

"— Несчастная слабость. Ах, тоже печальная ее была жизнь!.. Еще с института.

— Она где теперь? у вас?

— Да. Лежит совсем больная. Плачет в три ручья. Так ее история эта разбила, так потрясла…

— Еще бы, еще бы! Очень понятно. Да-да-да-да! Итак, добрейшая Софья Игнатьевна, я продолжаю. Официально, — а ни во что неофициальное мы входить не имеем основания, — дело вашей бедной племянницы обстоит так. Госпожа Лусьева явилась в участок с известным вам, компрометирующим ее требованием. Ввиду необыкновенности заявления, она была подвергнута медицинскому исследованию. Врач нашел ее нормальною…

— Но не специалист, excellence! Он не специалист!

— Так точно. Обыкновенный полицейский врач, которого науке и мнению, разумеется, грош цена! Затем, в продолжительном разговоре с полицеймейстером и моим чиновником, госпожа Лусьева сделала ряд разоблачений, которые, если бы она была в своем уме, были бы чрезвычайно важны. Разговор этот, однако, остался частным, не оформленным в дознание. Тем временем мы узнаем от вас, что имеем дело с сумасшедшею фантазеркой, в чем я, конечно, нимало не сомневаюсь. Но, тем не менее, — прошу вас очень понять, — непроверенным факта этого я все-таки оставить не могу и не в праве. Да-да-да-да! Полицейское дознание должно быть произведено.

Леневская насторожилась.

— Вы, ради Бога, не пугайте меня страшными словами. Я женщина, форм ваших не знаю и боюсь. Что вы подразумеваете под вашим «полицейским дознанием»?

— Да вот, — покуда мы с вами тут беседуем, в эту самую минуту с вашей племянницы снимают допрос…

Леневская сострадательно вздохнула со спокойным видом.

— Бедная девочка! Воображаю, как она мучится и трепещет!.. Когда я была у нее вчера вечером, она просто зубом на зуб не попадала, — так дрожала от страха, стыда, волнения! «Что, тетя, со мной было? Что я наделала?..» Я битых три часа провела с ней — до поздней ночи… все успокаивала!

— А к вам поехать все-таки не согласилась?

Леневская снисходительно улыбнулась.

— Ни за что! Знаете: припадок утихает, но не совсем еще прошел… Сознание борется с обманом чувств.