12 шедевров эротики

— Как хотите, Катя, но это ужасно стыдно и оскорбительно!

— Та-ак! А сидеть в ресторане продажной девкой при случайном «понте» — это что же, по-вашему, красивое и гордое положение, что ли?

— Все-таки не она мне, а я ей на тарелочку-то бросаю…

— Ничего вы не бросаете, потому что в кармане у вас дай Бог двугривенному найтись…

— Ну, все равно, попрошу, — кавалер ей бросит… Следовательно…

— В девках лучше? — язвительно обрезала Катерина Харитоновна.

Маша сконфузилась до слез на глазах.

— Ну, зачем вы так грубо, Катя? Не вовсе уж мы такие…

— Нет, миленькая, нет! утешать себя самообманами не извольте! Такие, очень, чрезвычайно, совершенно такие!

— Ну, — обиделась и надулась Маша, — я с вами об этом спорить не стану: это у вас пунктик, вас не переубедишь. Что наше положение ужасное и горькое, я знаю не хуже вас, но все-таки девкой себя не чувствую и никогда не назову…

— Ах! — с гримасой передразнила Катерина Харитоновна, — ах! «Я не кошка, а киска!» — подумаешь, благополучие какое!

Но Маша сердито упорствовала:

— Да уж кошка или киска, а пойти в хор — это, как вам угодно, значит со ступеньки на ступеньку… шаг еще вниз… почти вроде как в прислуги…

Катерина Харитоновна желчно захохотала:

— Черт знает, что такое! — воскликнула она, заминая гневным толчком большой белой руки окурок своей папиросы в подпрыгнувшей пепельнице. — Неужели вы, несчастная раба, которая, чтобы не быть ежечасно битой от хозяйкиной руки, должна цепляться, как утопающая за спасательный круг, за юбку черта-экономки, неужели вы, Маша, еще имеете наивность воображать себя на каком-то особом уровне — выше ваших «корпусных» кухарок, горничных, Артамона, Федора и всяких там прочих?., «прислуг»?

— Конечно! — храбро возразила Маша, — если я позвоню или позову, то горничная ли, Артамон ли, Федор ли идут ко мне: что вам угодно, барышня? И, что я велю, они должны сделать, а не то им будет гонка от Федосьи Гавриловны. Вот они служат, они прислуга, а я нет… Я барышня!

Катерина Харитоновна продолжала хохотать.

— Рассудила, как размазала! Вот логика! Ну, Машенька, извините, но, право же, вы гораздо больше дурочка, чем я ожидала… Жалкое вы существо! Да ведь с равным правом корова в хлеву может считать себя барышней и воображать своей прислугой скотницу, которая к ней приставлена, чтобы держать ее в чистоте и задавать ей корм!..

Она примолкла, закуривая новую папиросу. Потом заговорила, развевая рукой пред лицом дым.

— Но, милая моя, если вы забрали себе в мысли, будто от Буластихи уйти стоит только с перспективой возвыситься в принцессы или герцогини, то дело ваше плохо: тут вам и сгнить… Чудес сказочных у нас не бывает!

— А Женя Мюнхенова? А Юлия Заренко? — напомнила Маша.