12 шедевров эротики

Лусьева продолжала, злорадно торжествуя:

— Много я чудес видывала на веку своем — чуда не видала: полиции, которая взяток не брала бы… Присутствующие, конечно, исключаются.

— И по вполне заслуженному праву, — любезно заметил Матьё Прекрасный, — Тигрий Львович известен своим рыцарством и бескорыстием.

— Уж не знаю, известен я или нет, — проворчал полицеймейстер, — а только что не беру-с, — это верно. Не беру.

— Так за вас кто-нибудь берет! — хладнокровно возразила Лусьева. — Вы-то, может быть, не берете и даже не хотите брать, но — оглянитесь хорошенько назад: уж наверное найдете какого-нибудь притаившегося человечка, который за спиной вашей дерет с живого и мертвого. Может быть, даже и от вашего имени… Не бывает, что ли? Какой же обыватель поверит, будто полицеймейстер может быть феникс бескорыстный? Только постучись да скажи, что надо для полицеймейстера, — никто не усомнится, всякий даст. А уж особенно у кого хвостик замаран. Кто вином без патента торгует, игорный дом держит, промышляет тайной проституцией… Эх вы! Меня сам Директор департамента государственной полиции Зволянский в ванне с шампанским купал, а вы хотите, чтобы Рюлина боялась полиции!..

Полицеймейстер густо кашлянул и возразил тоном строгим, но не слишком решительным и твердым: — Не все же таковы, сударыня…

Лусьева злобно засмеялась…

— Нет уж, знаете, каков поп, таков и приход. Что-то я праведников-то в сером пальто с серебряными пуговицами не много видала.

— Я не решусь отрицать… К сожалению, вы правы: этот порок распространен в нашем ведомстве, и некоторые из моих коллег и сослуживцев, действительно, обличались в потворстве торговцам живым товаром… и даже… гм… как ни грустно сказать, даже в соучастии…

— Чего там — в соучастии? — грубо рванула Лусьева. — Кому же и знать, если не вам? В Кронштадте Головачев, в Николаеве Бирилев, на чужое имя, прямо открытые публичные дома держали…

— Н-да, — подтвердил Матьё Прекрасный, играя карандашом, — это было… я читал…"

"— Вы мне лучше вот скажите, — настаивала Лусьева. — Ваша полиция проштрафляется часто, и тогда ее ревизуют из Петербурга. Так вот — была ли хоть одна такая ревизия, чтобы не открыла она печек и лавочек-то этих, связей и дружества между полицейскими и притонами, в которых развратом торгуют? Ведь это же главный полицейский доход. Разве вот — игорные дома и клубы еще больше платят. Без покровительства и потворства полиции, конечно, Рюлиной не просуществовать бы и дня.