12 шедевров эротики

Он-де пробку из бутылки вытягивает, а мы вино выпьем… Его обязанность — заманить в долг или опозорить девушку так, чтобы ей потом выхода не осталось, чтобы она вся очутилась в лапах у Полины Кондратьевны. Ты думаешь, я умнее тебя? не считалась когда-то в его невестах? Было, друг!.. Тебя вот ругаю, а сама во дни оны, в такую лужу, по его милости, села, что страшно вспомнить!., куда хуже твоего! Было, всего было… Это его должность, Мутовкина, по генеральшиной методе разыгрывать богатого влюбленного, чтобы мы, дуры, не боялись ей должать… Ну что же? Мастер! Разыгрывает джентльмена и Креза — лучше невозможно, надо к чести приписать!.. Но как только заберется наша сестра у Полины выше ушей своих да выдаст какой-нибудь красивый документик, вроде твоего, тут конец его роли: он исчезает, яко воск от лица огня… Он нужен, чтобы петлю надеть, а затягивают уже без него. Ему дают сотню, две, три — и отправляют из дома, подальше от скандала… Ты не беспокойся: еще насладишься обществом этого душеньки!.. Не тебя первую, не тебя последнюю «генеральша» ловит… увидитесь!..

— Я плюну ему в глаза, — сказала Маша.

Ольга горько засмеялась.

— А он скажет: Божья роса. Увидишь его! Самый подлый зверь.

* * *Маша рыдала.

— Оля, Оля!.. Как же тебе-то не грех и не совестно? Как же ты-то — все знала о них и меня не остерегла?

— Я ли тебя не предупреждала? — грустно отозвалась Брусакова. — Что ты говоришь? Я вся извертелась перед тобой в намеках, а ты, — нет, все не хочешь понимать, всем веришь больше, чем мне. В старуху влюбилась, в Адель влюбилась, в Жозьку-поганку… На меня же за них кошкой фыркала! Разве я виновата, что тебя Бог догадливостью обидел, а черт тебе глаза слепотой застлал?

— Но зачем же было намеками и обиняками? Ты бы прямо, начистоту…"

"— То есть, так-таки вот сразу и признаться тебе: беги, Машенька, от нас куда глаза глядят, мы все здесь распутные и тебя ловим, чтобы сделать такой же, как мы?.. Ну, голубчик, духа не хватило!.. Я тебя очень люблю, но пожертвовать собою, чтобы ты так уж все знала про меня… нет, этого я не могу!., стыдно очень, себя жаль!..

— Да ведь, Оля, — теперь же вот все равно открылись все ужасы эти…

— Э, теперь! — страдальчески морща лоб, отозвалась Ольга. — Теперь мне все равно!.. Обе в одной ловушке сидим… теперь мне тебя не стыдно… Примеряй по себе: в состоянии бы ты была признаться во всем, что с тобой сейчас происходит, — кого бы назвать из наших порядочных подруг? — ну, хоть Кате Заряновой?

— Ни за что на свете!.. Сохрани Бог!.. Лучше умереть!..

— Ну, а со мной ты говоришь очень просто, по-деловому… и с Аделью будешь говорить, и с Жозькой, и с Люськой… и с другими. Да! Порядочная ты очень была, стыдилась я тебя безмерно… и никак этого стыда не одолеешь.