12 шедевров эротики

Отец Маши очень ему покровительствовал и — нудить не нудил, но очень донимал дочь бесконечными разговорами-нотациями, что пора ей пристроиться, а лучше случая — и желать нельзя. Но Маше жених не нравился: казался скучным и пошлым, — в тридцать лет сухарем, а что же дальше будет?! Вообще, к чиновничьему мирку Маша относилась с недружелюбием, и заключиться в нем на всю жизнь представлялось ей жребием почти что самоубийственным. Понимая свою красоту, она даже к влюбленным в нее из этого мирка не имела веры и критиковала их скептически:

— Знаем мы, зачем ему нужна красивая жена. Женится, да и заставит себе карьеру делать. Предоставит кому-нибудь из начальства…

Так что суждение Адели о браке с «чинушей» взволновало Марью Ивановну, как эхо ее собственных мыслей, и с этой минуты злополучный столоначальник потерял чаемую невесту безнадежно навсегда.

Глава 3

В карете, уносившей подруг к родным пенатам, Маша трещала, как канарейка: уж так-то понравилась ей госпожа Рюлина и в особенности приветливая Адель. Ольга угрюмо молчала.

— А картины она тебе показывала? — спросила она, наконец, усталым, скучным голосом.

— Да… Фу, какая гадость!.. Не понимаю, как их можно держать в доме…

— Нравятся иным… — с насмешкой протянула Ольга.

— Но зато Жени Мюнхеновой портрет — какая прелесть! Ольга встрепенулась.

— Как? — бросила она порывистый вопрос, — Адель уже просветила тебя и о Жене Мюнхеновой?

— Фу, Ольга! — удивилась Маша, — «просветила!» как ты странно выражаешься!

— Не в том дело… Ну, ну! что она тебе о Жене наговорила?

Маша передала. Ольга хмурая слушала, покусывая губы.

Когда Маша кончила:

— Ты все-таки этого имени дома как-нибудь не брякни! — посоветовала Ольга, откидываясь в темную глубь кареты. — Хотя твой почтенный родитель тоже довольно невинный цыпленок для своих преклонных лет, однако, может быть, как-нибудь случайно осведомлен… И едва ли ему понравится, что дочка посещает дом, где на стенах красуются непристойные картины, а хозяйки читают девицам лекции о превосходстве содержанок… хотя бы и великокняжеских! — над порядочными женщинами…

— Да я уже и сама соображаю, что тут кое о чем лучше будет промолчать, — поддакнула Маша с важностью заговорщицы.

Ольга странно, неприятно рассмеялась.

— Да, уж лучше помолчи! Однако, как Аделька спешит с тобою… вот спешит! — вымолвила она после короткой паузы, как бы размышляя вслух. — Я не запомню, чтобы она с кем-либо еще так спешила…

— То есть… как это? в чем? Я не понимаю.