Эротические рассказы Stulchik.net - Категория \

Где-то в лесу встревоженно ухала сова. Внезапно Джесси почувствовала дрожь, пробежавшую по ее телу. По радио закончилась реклама, и начал петь Марвин Гайе:

""О, слушайте все. особенно вы, девочки,

Разве это правильно оставаться одному,

Если тот, кого ты любишь, никогда не бывает дома?""

Откуда-то с севера снова донеслось уханье совы. Это был пугающий звук, очень пугающий. Когда она снова вздрогнула, Том обнял ее. Джесси с благодарностью прижалась к его груди.

- У меня мурашки бегают по телу. папа.

- Это не продлится долго, сладенькая. Возможно, ты больше никогда в жизни не увидишь этого. Попытайся не сильно бояться, чтобы насладиться виденным.

То, что Джесси увидела сквозь стекло и самодельный фильтр, было настолько странным и пугающим, что сначала ее разум отказался воспринять это. Там, в полуденном небе, было такое огромное, величественно красивое круглое пятно, что Джесси стало по-настоящему страшно.

""Если я разговариваю во сне... то это потому, что я не видел мою возлюбленную почти всю неделю"", - признавался Марвин Гайе.

Именно в этот момент Джесси почувствовала руку отца на соске левой груди. Рука мягко сжала грудь, потом снова вернулась к правой, как будто сравнивая их размер. Теперь отец дышал очень часто; он дышал ей в ухо, как паровой двигатель, и Джесси снова ощутила твердый предмет, давящий на нее снизу.

""Могу ли я доказать? - кричал Марвин Гайе, этот певец души. - Доказать? Доказать?""

- Папа? С тобой все в порядке?

Она снова почувствовала слабое покалывание в груди - наслаждение и боль, жареная индюшка с ванильной глазурью и шоколадным сиропом, - но в этот раз к этому добавились тревога и некое замешательство.

- Да, - ответил он, но его голос звучал почти как голос незнакомца. - Да, все хорошо, но не оглядывайся.

Отец изменил положение тела. Рука, только что лежавшая у нее на груди, отправилась куда-то еще; одно бедро Джесси поднялось вверх, приподнимая подол ее платья все выше и выше.

- Папа, что ты делаешь?

В ее вопросе не было страха, скорее удивление. Однако в самом тоне вопроса звенел страх. Над ней огненно сиял ореол странного света вокруг темного круга в небе цвета индиго.

- Ты любишь меня. Сорванец?

- Да, конечно...

- Тогда ни о чем не беспокойся. Я никогда не сделаю тебе больно. Мне хочется быть ласковым с тобой. Просто наблюдай за затмением и позволь мне быть ласковым с тобой.

- Я не уверена, что хочу этого, папа. - Чувство смятения росло. - Я боюсь опалить глаза. Сжечь сетчатку.

""Но я верю, - пел Марвин, - мужчина и женщина - лучшие друзья... и я привязан к ней... до самого конца"".

- Не волнуйся. - Теперь отец почти пыхтел. - У тебя есть еще двадцать секунд. Самое меньшее. Поэтому не волнуйся. И не оборачивайся.