Эротические страницы из жизни Фролова

Тронула кратким поцелуем губы мужа, шепотом уведомив: ""Совсем чуть-чуть шампанского"", - словно оправдываясь за возможный алкогольный запах, которого на самом деле он и не почувствовал. Вопросительно махнула ресницами в сторону Светкиной двери и получила такой же шепотный ответ: ""Читает. Ждет, чтобы вместе поужинать"". Ответив так, Виктор еще и жестами добавил: мол, ничего не поделаешь, без тебя не захотела; и поосторожнее с ней - уж очень подозрительно приняла твой визит к Пашке.

Она первым делом направилась к дочери, крикнула в дверь: ""Привет! Переодеваюсь - и за ужин"". Приглашающе махнула рукой мужу, чтобы зашел с нею в их комнату. Как оказалось - для того, чтобы он видел, как она переодевается. Мол, у меня все в порядке, все на месте, как и было. И трусы при нем на себе заменила - блезирные на обычные трикотажные. И как бы невзначай продемонстрировала нижнюю часть блезирных - мол, сухие и прозрачные, как только из магазина. И потом сразу на кухню, где уже хозяйничала дочь.

- А в душ? - с еле заметной ехидцей осведомилась Светка.

Совсем не назидательно, а так, с легким подколом: мол, даже если где-то уже и приняла, хотя бы для виду дома поплескалась.

- Потом. Здесь руки помою. Что там у нас сегодня? Ишь ты, фаршированный перчик.

- Да. И на первое, и на второе. И даже на третье.

Ирка шлепнула ее по заднице, чтобы не болтала глупостей.

Но Светка больше и не паясничала. И сама она вела себя вполне непринужденно - даже о Пашке слов несколько как бы между прочим сказала: какой он кем-то там на работе обиженный и вообще неудачливый.

Когда они расходились по комнатам, дочь предупредила:

- Я долго буду читать. Так что не волнуйтесь, что свет гореть будет.

Первым делом Ирка вытащила из сумочки неиспользованные презервативы и спрятала их назад, в коробочку.

- Не получилось? - спросил Виктор.

Она как-то недовольно вздохнула:

- Получилось. Почти. У него свои есть. А эти я на него пожалела. Пусть тебе будут. Слушай, пора бы тебе уже и в ванной какую-нибудь клямку*** приделать. А то совсем негде уединиться.

- Хорошо. Завтра же с Сережкой займемся.

- Я хочу, чтобы ты меня обмыл. Поласкал-пополоскал. Сейчас. А?

- Давай.

А она вдруг криво усмехнулась:

- Представляешь, он на прощанье предложил мне какой-то шампунь. Как бы в подарок за… Нет, ты представляешь?

- Вполне, - улыбнулся он.

- Не издевайся хоть ты. Пошли. Я раздеться должна при тебе.

- Почему должна?

- Ай, - махнула она рукой, - ты этого, наверное, не поймешь. Пошли.

Она знала, что для него значило это ласканье-полосканье. Поэтому, когда просила, ничуть не сомневалась, что он тут же откликнется. И сама невероятно любила быть ласканой-полосканной.