Эротические страницы из жизни Фролова

Никакой тревоги на лице, никакого притворства в поведении, - только засуетился слегка, не зная, подавать руку севшему рядом пассажиру или ждать, когда тот первым подаст. Виктор не подал. Вместо этого спросил:

- Так что с нею?

Валентин замялся.

- Мы сами не знаем. Вроде как типичный приступ тяжелой тиреотоксической тахикардии. Но тироксин оказался в норме. Что-то совершенно непонятное. У нее никогда раньше не было тиреотоксикоза. Вообще гипертиреоза не было. Никогда. Аутоиммунный тиреоидит начался сразу после Чернобыльской зоны, но протекал совсем бессимптомно. А в среду вечером прямо затрясло всю. И до сих пор. Я не знаю, что и делать. В клинике два дня пробыла - все обследовали, по полной программе. И - ничего. Все в абсолютной норме.

- Она дома?

- Да. Но я не сказал ей, что за тобой поехал. Боялся - вдруг ты откажешься. Просто зайдем, поздороваешься - вроде как мы случайно встретились и ты согласился зайти на минуту. Мне уже черт-те что в голову лезет. Я не знаю… не знаю, что делать. Сафронов приходил - это профессор, эндокринолог - тоже ничего путного не смог сказать.

Как будто Виктор может сказать что-то путное. Он так и выразился в его сторону. Но тот ничего не ответил и все остальное время они промолчали.

А Виктор, все еще не освободившийся от подозрений, внимательно следил и за Валентином, и за дорогой, и за машинами - всеми встречными и всеми попутными.

Они прошли ту самую комнату и через небольшой коридор попали в уютную спальню, где на роскошной широкой кровати лежала Флора. Рядом сидел мальчик - явно ее сынишка. Впрочем, не сидел, а скорее полулежал со спущенными к полу ногами, обняв мать за туловище и приложившись щекой к обнаженной левой груди. Увидев с вошедшим отцом незнакомца, он сразу привстал и прикрыл краем простыни мамину грудь. Затем, бросив в его сторону короткий, наполненный грустью взгляд, вышел из комнаты. Пожалуй, именно этот взгляд сразу рассеял все подозрения Виктора относительно неискренности Валентина. Видимо, мальчишка принял его за очередного доктора.

Флора лежала с закрытыми глазами, однако было заметно, что она не спит. На лбу и кончике носа виднелись мелкие капельки пота, а губы пересохли, как это бывает при долгой лихорадке.

Почувствовав вошедших, она приоткрыла глаза и удивленно уставилась на Виктора. Долго смотрела сквозь едва разошедшиеся веки не моргая - так, будто не верила в его реальность.

И сама была сейчас очень похожа на собственный призрак - тот, что являлся к нему в его комнате.

Он сел рядом - на то самое место, где только что сидел ее сын - и взял за руку, как бы здороваясь с ней. Еще и сказал:

- Здравствуй, Флора."

"В ответ она беззвучно прошевелила губами встречное приветствие. Потом взяла его руку своей и потянула к груди, другой при этом стягивая с нее простыню.