Эротические страницы из жизни Фролова

И у него вдруг возникло четкое ощущение уверенности, что в кажущейся нелепости происходящего с ним сегодня тоже скрыт какой-то особенный, еще неизвестный ему, глубокий смысл.

Он что-то еще обещал отремонтировать Елене Андреевне… и забыл, что.

Она так и не переселилась из своей комнаты. Все, что было в ней при них, осталось на своих местах. А большую, бывшую их комнату, она превратила в нечто вроде гостиной. И здесь спали дети. Они любили оставаться у нее.

Сейчас в их комнате стоял запах липового цвета…"

"Вот о чем он забыл. На одной из нижних дверец ее секретера давно отлетела ручка, а замок, миниатюрный, но далеко не бутафорный, типа английского, болтался в своем ложе как поршень, готовый вот-вот провалиться внутрь. Эта дверца всегда у нее была закрыта на ключ, за годы совместной жизни Виктор привык считать, что она там прятала некоторые свои рукописи, неприлично испачканное нижнее белье и еще что-то, о чем ему было лень догадываться. Он никогда туда не заглядывал. А ключ она прятала так, что ни Ирина, ни дети не смогли ни разу его обнаружить.

Пожалуй, это было единственное запертое место в квартире. У каждого был свой неприкасаемый ящик для личных вещей, но замков они не ставили, а твердое правило не шастать в чужих личных вещах соблюдалось и без замков даже детьми. А вот многое остальное, то, что считается глубоко личным или чего особенно стесняются в большинстве других семей, у них почему-то не становилось предметом неукоснительного табу. Ванная и туалет здесь тоже совмещенные, шпингалет с дверей из-за детей в свое время ему пришлось снять, и мама могла спокойно зайти за веником или еще чем-нибудь срочно понадобившимся в то время, когда он находился голый в ванне, Ирка или Светланка (по меньшей мере до двенадцати лет) - зайти и сесть при нем на унитаз пописать. Как-то так незаметно сложилось, что даже их брачное ложе то и дело оказывалось на виду, - то у мамы, то у детей. Стеснялись они только поначалу, а потом свыклись и почти не смущались, когда кто-то из семьи становился свидетелем их близости. Разве что избегали в таких случаях совсем неприличных излишеств. Ничего особенного, - говорила Ирина, - мама все понимает. Бывало и так, что при маме они и начинали, и кончали, а та даже позволяла себе шуточные комментарии. Ну, а с детьми… они ведь все время спали с ними в одной комнате… а телесная любовь была ежедневной потребностью обоих, периодами потребностью всепоглощающей, в том числе и стыд, и правила приличия, и установленные кем-то нормы ответственности перед детьми. Ну, конечно, не так уж безумны они были, но укрываться от детей им не всегда удавалось.