Эротические рассказы - Подростки

Посмотрели в глаза — у обоих они были чуть затуманены, и обоим взрослым было понятно, что это за туман, и что будет дальше. Но Вадим, соблюдая приличия, все же спросил: «Ну? Спокойной… ночи?», а Марина вдруг обняла его за шею, прижалась всем обнаженным, прохладным телом, чуть отклонив голову, то ли сказала, то ли выдохнула: «Нет!» и, потянувшись вверх, поцеловала Вадима в губы, и он, ответив, подхватил ее под колени, на руки, и понес в комнату.

Дверь соседней спальни за ними захлопнулась с тем же звуком, что и за детьми, и через некоторое время из-за нее донесся очень похожий на Светкин, довольный Маринин писк.

********Войдя в комнату, Светка обернулась к Сережке, обняла его за талию, прижавшись лобком, и с улыбкой посмотрела в глаза:

— Ну вот… сейчас будем учиться целоваться!

Сережка тихо прикоснулся губами к ее глазам, сказал «Ага!» и, запустив руку вниз, пристроил свой вполне уже вставший член между нижних губок подруги. Поелозил им взад-вперед, обняв за попу, прижал ее лобок к себе, задев корнем члена клитор — и Светка радостно пискнула, начала тереться об него лобком, все тяжелее дыша. Наконец, задрожала и со всхлипом, ослабнув, спрятала лицо на его груди, упершись в нее кулачками.

Сережка подхватил девушку на руки и, любуясь ее лицом, положил на широкую кровать. Сел рядом, едва касаясь, пальчиками приласкал всю, от влажных волос до самого начала щелки, погладил между чуть раскрытых бедер. Светка опять начала дышать чаще, и он, пристроившись рядом, пощекотал ей языком шею, чуть прикусил соски, медленно пробираясь вниз, иногда возвращаясь… добравшись языком до пупка, ввел пальчик в щелку, пощекотал там — и Светка опять чуть напряглась, выдохнула и ослабла.

Лег рядом, пропустил свою руку ей под голову, прижав девушку к себе, и она, положив руку ему на грудь, задышала ровно, едва слышно.

Шепотом спросил: «Спишь?» и Светка, заелозив головой по его груди, лизнула его сосок. Прошептала: «Н-е-е-е-т…» и прижалась к нему еще теснее.

Он прикрыл глаза и стал очень медленно, нежно гладить все еще влажные волосы девушки.

«Моя Светланка… Моя… Как непривычно, совсем не так, как с мамой… Как это чувство называется? Нежность? Да… но я ради нее готов… не знаю, на что… Убить, или самому удавиться… с мамой не так» — он, на мгновение, почувствовал себя чем-то виноватым перед мамой, но ехидный голос внутри, отвлекая, спросил: «Герой! Вот прикажет — пойдешь и удавишься?», и Сережка, чуть задержавшись, вдруг с поразившей его самого уверенностью ответил ему: «Нет. Только если решу сам, что так для нее будет лучше». И чуть пошевелился, еще плотнее прижимаясь к девушке, хотя и так ощущал ее, кажется, всю — от маленьких пальчиков с аккуратным педикюром до последней прядки волос на голове.