Эркюль Пуаро

Смею сказать, я так и оставил бы все это, если б не встретил в клубе старого Самуэльсона.

– Да?

– Будь все проклято, это, должно быть, настоящее мошенничество! Точно то же самое случилось и с ним. Триста фунтов они выманили у его жены! Ну, это было уже слишком. Я решил, что негодяев нужно остановить. И послал за вами.

– Но, несомненно, сэр Джозеф, правильнее – и намного дешевле – было бы послать за полицией?

Хоггин потер нос.

– Вы женаты, мистер Пуаро?

– Увы, – ответил сыщик. – Не имею этого счастья.

– Гм, – хмыкнул сэр Джозеф. – Не знаю, как насчет счастья, но если б вы были женаты, то знали бы, что женщины – странные создания. Моя жена устроила истерику при одном упоминании о полиции: она вбила себе в голову, что с ее драгоценным Шань Туном что-нибудь случится, если я к ним обращусь. И слышать об этом не хотела; и могу сказать, что ей не слишком понравилась даже идея пригласить вас. Но я держался твердо, и она в конце концов сдалась. Однако имейте в виду, ей это не нравится.

– Ситуация, как я вижу, деликатная, – мягко произнес Пуаро. – Может быть, я могу побеседовать с вашей женой и узнать дальнейшие подробности от нее, одновременно заверив ее в том, что ее собаке ничего не грозит?

Сэр Джозеф кивнул и, встав, сказал:

– Я сейчас же отвезу вас на машине.

IIВ большой, жарко натопленной, красиво обставленной гостиной сидели две женщины.

Когда вошли сэр Джозеф и Эркюль Пуаро, маленький пекинес бросился вперед с яростным лаем и завертелся в опасной близости от щиколоток Пуаро.

– Шань, Шань, иди сюда. Иди к маме, красавчик... Возьмите его на руки, мисс Карнаби.

Вторая женщина поспешно подошла, а Эркюль Пуаро пробормотал:

– Действительно, настоящий лев.

Слегка задыхаясь, захватившая в плен Шань Туна женщина согласилась с ним:

– Да, правда, он такой хороший сторожевой пес... Ничего и никого не боится. Умный мальчик.

Представив женщинам Пуаро, сэр Джозеф сказал:

– Ну, мистер Пуаро, я вас покину, чтобы вы могли работать.

И, коротко кивнув, он вышел из комнаты.

Леди Хоггин была полной женщиной, раздражительной на вид, с окрашенными хной рыжими волосами. Ее компаньонка, суетливая мисс Карнаби, пухлое, дружелюбное создание лет сорока-пятидесяти, с большой почтительностью относилась к леди Хоггин и явно боялась ее до смерти.

– А теперь расскажите мне, леди Хоггин, обо всех обстоятельствах этого чудовищного преступления, – предложил Пуаро.

Женщина вспыхнула:

– Я очень рада, что вы это сказали, мистер Пуаро. Потому что это настоящее преступление. Пекинесы ужасно чувствительны, как дети. Бедняжка Шань Тун мог умереть от одного испуга.

Мисс Карнаби, слегка задыхаясь, поддержала ее:

– Да, это было безнравственно, безнравственно!

– Сообщите мне факты, прошу вас.

– Ну, вот как это было. Шань Тун гулял в парке с мисс Карнаби...