Эрагон. Книги 1-4

Эрагон улыбнулся, увидев, что в сторону от лагеря уходит цепочка следов, рядом с которой тянутся круглые дырки, оставленные его посохом. Следы шли неровно, то отклоняясь в сторону, то возвращаясь назад и пересекая сами себя, однако основное направление было ясным: Слоан шел на север, к волшебному эльфийскому лесу.

«Я хочу, чтобы ему все удалось, — с легким удивлением подумал Эрагон. — Да, я этого хочу, потому что тогда, значит, У всех у нас есть шанс изменить собственную судьбу, сполна расплатившись за свои прежние ошибки. И если уж Слоан сумеет исправиться и как-то искупить то зло, которое совершил, то его положение окажется не столь безнадежным, как это представляется ему сейчас». Эрагон не стал говорить мяснику, что если он по-настоящему раскается в совершенных им преступлениях и изменит свою жизнь к лучшему, то королева Имиладрис, возможно, попросит своих магов восстановить ему зрение. Однако же эту награду Слоан еще должен был заслужить, ничего не зная о ней и не пытаясь обманом заставить эльфов до срока вернуть ему способность видеть.

Эрагон довольно долго смотрел на отпечатки ног и посоха, потом поднял глаза к горизонту и промолвил:

— Удачи тебе.

Затем, стряхнув с себя усталость, не прошедшую после слишком короткого ночного отдыха, и вполне довольный собой, он повернулся в другую сторону и побежал через пустошь. Он знал, что поблизости, на юго-западной окраине этой пустоши, среди нагромождения скал и камней, покоится в своей алмазной гробнице тело Брома, и ему страстно хотелось свернуть туда и поклониться могиле своего учителя и друга, но сделать это он так и не осмелился, понимая, что, если Гальбаторикс обнаружил эту гробницу, его слуги наверняка уже там.

— Я вернусь, — сказал Эрагон. — Обещаю тебе, Бром: когда-нибудь я непременно вернусь.

И он поспешно продолжил свой путь.

7. Испытание длинных ножей"

"Но мы ведь твой народ! Фадавар, высокий темнокожий человек с широким приплюснутым носом, говорил с тем же напором и так же глотал гласные, как и те люди с родины Аджихада, которые прибывали в Фартхен Дур в качестве посланцев. Насуада хорошо помнила, как сидела у отца на коленях и дремала, пока они разговаривали, покуривая душистую травку кардус.

Насуада подняла глаза на Фадавара и пожалела, что не родилась великаншей футов на шесть повыше, чтобы можно было смотреть на этого свирепого воителя и его четверых охранников свысока. А впрочем, она давно уже привыкла к тому, что мужчины по большей части значительно выше ее и вечно над ней нависают. Как ни странно, но ей было куда непривычнее находиться среди людей с такой же темной кожей, как у нее самой, не являясь при этом ни объектом повышенного любопытства, ни мишенью для обидных комментариев.