Эрагон. Книги 1-4

А вот найти еду в этих диких, безлюдных местах было не только гораздо труднее, но и ставило его перед такой моральной дилеммой, решения которой он очень старался избежать.

Оромис немало своих уроков посвятил климату и географическим особенностям отдельных частей Алагейзии, так что Эрагон, немного осмотревшись, легко сумел определить, есть ли среди тех растений, что ему попадались, съедобные. К сожалению, таких почти не было, да и в том малом их количестве, на которое он мог рассчитывать, не имелось ни одного достаточно крупного, чтобы извлеченной из него энергии хватило на двоих. Местное зверье наверняка устраивало кладовые, запасаясь впрок семенами и плодами, но Эрагон понятия не имел, где эти потайные кладовые искать. Да и вряд ли какая-то пустынная мышь была способна запасти больше, чем несколько глотков пищи.

Таким образом, у него оставалось два выхода, но ни один из них ему не нравился. Он мог бы — как делал это и раньше — высосать энергию из растений и насекомых поблизости от лагеря. Ценой этому был бы еще один клочок совершенно мертвой земли, где не осталось в живых ничего, даже самых крошечных существ. И хотя это, безусловно, помогло бы Эрагону и далее держаться на ногах, но все же было бы недостаточным, чтобы удовлетворить запросы его невероятно голодного брюха.

А еще, конечно, можно было бы поохотиться.

Эрагон нахмурился и, крутанув в воздухе посох, с силой воткнул его в землю. После того как он столько раз проникал в мысли различных животных и научился понимать их надежды и чаяния, у него вызывала отвращение одна лишь мысль о том, чтобы хоть одно из них превратить в собственную пищу. Тем не менее Эрагон совершенно не собирался ослабеть настолько, что слуги Империи запросто смогли бы взять его в плен только потому, что он решил пощадить какого-то кролика и остаться без ужина. И Роран, и Сапфира прожужжали ему все уши, утверждая, что все живые существа на свете выживают только за счет того, что едят кого-то другого. «До чего же у нас жестокий мир, — думал Эрагон, — и я ничего не могу изменить в его устройстве… Возможно, эльфы и правы, что избегают питаться плотью ""живых существ, однако же сейчас моя потребность в ней слишком велика. И если уж обстоятельства подталкивают меня к подобному решению, я не желаю чувствовать себя виноватым. Разве ж это преступление — насладиться вкусом ветчины, или форели, или еще какого-нибудь вкусного кушанья?..»

И он продолжал убеждать себя с помощью различных аргументов, хотя отвращение при мысли о подобной трапезе ему все же полностью подавить не удалось. Еще почти полчаса он столбом стоял на одном месте, не в силах совершить то, что подсказывали ему логика и здравый смысл.