Эрагон. Книги 1-4

— Служат, да, но даже среди наших союзников есть немало таких, кто отдал бы свою правую руку… — Эрагон поморщился, уж больно эта фраза соответствовала сегодняшней действительности, — чтобы вызнать наши тайные планы. И твои тоже, не сомневайся. Ты теперь не просто человек, Роран, ты стал известной личностью. Отчасти благодаря твоим подвигам, отчасти из-за нашего с тобой родства.

— Я знаю. Это очень странно, когда тебя узнают люди, с которыми ты никогда даже не встречался.

— Вот именно. — Еще немало связанных с этим соображений вертелось у Эрагона на языке, однако он подавил в себе желание развивать далее эту тему, решив отложить подобные разговоры на потом. — Теперь, когда ты знаешь, что такое мысленное соприкосновение разумов, ты, возможно, сможешь и научиться уходить от подобного соприкосновения, а потом потихоньку и сам сумеешь читать чужие мысли.

— Я совсем не уверен, что хотел бы обрести подобную способность.

— Это уже другой вопрос; кроме того, ты еще, вполне возможно, и не сможешь этому научиться. Но так или иначе, прежде чем ты станешь тратить время на выяснение этого, сначала ты должен научиться защищать себя от подобного проникновения в твои мысли.

Роран удивленно приподнял бровь:

— Но как?

— Выбери себе что-нибудь — какой-нибудь звук, мелодию, образ, ощущение, все что угодно, — и позволь этому как бы «распухнуть» у тебя в голове, путь оно займет все ее внутреннее пространство, вытеснив все прочие мысли.

— И это все?

— Это совсем не так просто, как тебе кажется. Давай, попытайся. Когда будешь готов, дай мне знать, и мы посмотрим, что тебе удалось.

Прошло несколько минут. Затем, повинуясь движению пальцев Рорана, Эрагон вступил с ним в мысленную связь, страшно желая узнать, чего же сумел достигнуть его братец.

И тут он словно налетел на некую невидимую стену, состоявшую из воспоминаний о Катрине, и был остановлен. Ему буквально не за что было уцепиться, он не нашел никакой лазейки или прохода, не смог преодолеть тот мысленный барьер, который Роран воздвиг перед ним. В эти мгновения весь внутренний мир Рорана как бы скрылся за мыслями о Катрине; защита, созданная им, превосходила все то, с чем Эрагону до сих пор приходилось сталкиваться; он не находил ни малейшей возможности узнать, что еще таится в душе его брата, а значит, практически терял возможности управлять им.

Роран чуть шевельнулся, и бревно под ним снова издало резкий противный скрип."

"И этот скрип странным образом подействовал: казалось, та стена, возле которой Эрагон беспомощно крутился, мгновенно разлетелась на мелкие осколки; теперь лишь призраки былых опасений блуждали в мозгу Рорана: «Что же это было?.. Черт! Не обращай внимания! Он прорвется! Катрина, помни Катрину! Не обращай на Эрагона внимания.