Эрагон. Книги 1-4

Пусть только попробуют! Мы им живо поджилки перережем!

— Что-то ты уж больно грозно настроен, — усмехнулся Эрагон. — А мне казалось, что ты вполне согласен с Насуадой насчёт того, чтобы прибегнуть к помощи ургалов.

— Так ведь это вовсе не значит, что я им до конца доверяю или желаю с ними бок о бок сражаться!

Эрагон улыбнулся и не стал продолжать; совершенно бессмысленно убеждать Орика в том, что ургалы отнюдь не чудовища или ненасытные убийцы, ведь и сам он, Эрагон, ещё совсем недавно считал так, пока не прочёл их сокровенные мысли."

"Ночь тяжёлым покрывалом окутала все вокруг; они с нетерпением ждали зари. Орик достал из кармана оселок и принялся доводить изогнутое лезвие своего топора до остроты бритвы. Вскоре, откуда ни возьмись, рядом расселись ещё шестеро гномов. Все, как один, тоже точили своё оружие. Куллы сидели, прижавшись спиной к спине, и тихонько напевали свои трагические песни, словно готовясь к смерти. Эрагон занялся тем, что начал выставлять магическую защиту вокруг себя, Сапфиры, Насуады, Орика и даже Арьи. Он понимал, что опасно пытаться разом оградить от опасностей столь многих, но отказать себе в этом не сумел: ему была невыносима мысль о том, что дорогие ему существа могут пострадать. Установив защиту, он направил остатки магической энергии в алмазы, спрятанные в поясе Белотха Мудрого, и принялся с интересом наблюдать за Анжелой.

Колдунья облачилась в зеленые с чёрным доспехи, потом, вытащив резную деревянную шкатулку, достала из неё части длинного древка и два булатных клинка, которые с обоих концов крепились к этому древку. Аккуратно и тщательно собрав своё страшное оружие, Анжела несколько раз взмахнула им над головой, удостоверяясь, что оно не подведёт в бою.

Гномы глядели на колдунью неодобрительно, Эрагон даже услышал, как один из них буркнул себе под нос: «Чистое святотатство! Никто, кроме членов Дург-римст Кван, не смеет владеть хутхвиром!»

И все снова стихло. Тишину нарушал лишь лязг оселков по топорам гномов.

Уже занималась заря, когда из лагеря противника донеслись страшные крики. Эрагон и Сапфира услышали их первыми — у обоих слух был острее, чем у всех прочих. Хотя вскоре жуткие вопли звучали уже так громко, что их слышали и все остальные. Орик вскочил, в ужасе глядя в сторону вражеского лагеря.

— Кого это они так пытают? — вопрошал он. — Что же нужно сделать, чтобы живые существа так кричали? Ну, просто до костей пробирает!

— Я же сказала, что долго ждать не придётся, — послышался негромкий голос Анжелы, однако звучал он совсем не весело. Да и сама она выглядела бледной и усталой, словно была нездорова.

— Значит, это твоя работа? — спросил Эрагон, по-прежнему не отходя от Сапфиры.

— Моя. Я отравила им суп, мясо, хлеб, питьё — все-, до чего могла добраться.