Эрагон. Книги 1-4

Роран вытер солёную влагу с лица застывшими, неуклюжими пальцами, больше похожими на обледенелые деревяшки, и прищурился, вглядываясь в горизонт за кормой.

Он очень надеялся, что шторм собьёт преследователей со следа. Три шлюпа под чёрными парусами гнались за ними с той минуты, когда они миновали Железные Утёсы и обогнули мыс, который Джоад называл Эдур Картхунгавё, а Утхар именовал Шпорой Ратхбара, при этом считая, что его следовало бы назвать «охвостьем Спайна»."

"Шлюпы шли быстрее, чем «Крыло дракона» — корабль был явно перегружен, — и быстро нагоняли его. Вскоре они уже приблизились к нему на выстрел из лука. Но что хуже всего — на переднем шлюпе явно имелся маг, потому что стрелы с него неизменно попадали точнёхонько в цель, разрывая оснастку, застревая в блоках, повреждая баллисты. Судя по всему, догадался Роран, Империя больше уже не стремится захватить их в плен; теперь главная цель врага — не дать им уйти и укрыться у варденов. Он уже подумывал о том, что надо готовиться к отражению абордажа, когда облака над головой вдруг окрасились багрянцем, что сулило сильный дождь, а ветер с севера подул ещё сильнее, став прямо-таки ураганным. Утхар сделал поворот оверштаг и взял круче к ветру, держа курс на Южные Острова, где надеялся сбить преследователей с толку среди мелей и бухточек острова Бейрланд.

Яркая вспышка полыхнула параллельно воде между двумя огромными шаровыми молниями, и весь мир на мгновение превратился в застывшую, будто вырезанную на белом мраморе картину, а потом разом вновь окунулся во мрак. Но и при каждой последующей вспышке молнии перед глазами Рорана вставала та же удивительная картина, которая, даже когда слепящий зигзаг исчезал, ещё долго пульсировала во тьме.

Ещё одна вспышка ветвистой молнии, и Роран увидел — это выглядело как череда черно-белых изображений, быстро сменявших друг друга, — как крюйсстеньга, треща, наклоняется и падает в бушующие волны за бакборт. Хватаясь за леер, Роран вскарабкался на квартердек и вместе с Бонденом принялся рубить снасти, ещё удерживавшие стеньгу и тянувшие корму «Крыла дракона» в воду. Разрубаемые канаты и тросы крутились и извивались, как змеи.

Наконец Роран без сил опустился на палубу, обхватив правой рукой планшир, чтоб не мотало, а корабль продолжал то подниматься, то падать между волнами, на двадцать… на тридцать футов. Рорана снова накрыло волной, вымывая из тела последние остатки тепла. У него уже зуб на зуб не попадал от холода.

«Не дай мне здесь погибнуть! — молил он, сам не зная, к кому обращается. — Только не здесь, не в этих волнах! Ведь долг мой ещё не выполнен!» Всю эту долгую ночь он думал о Катрине, и мысли о ней приносили ему успокоение и давали силы и надежду, когда особенно одолевали страх и усталость.