Эрагон. Книги 1-4

Они не могут сознательно воспользоваться ею, если не считать способности выдыхать огонь, но если магический дар задействовать в них сознательно, ничто не может сравниться с их могуществом… Ты чем-то встревожен, Эрагон? Что тебя мучает?

И Эрагон, не поднимая глаз, тихо спросил:

— Но что все это значит для меня, учитель?

— Это значит, что тебе необходимо продолжать изучение древнего языка, ибо с его помощью ты можешь многого добиться, в том числе и таких вещей, которые в ином случае оказались бы слишком сложными или слишком опасными. Это значит, что если ты попадёшь в плен, то, пусть тебе даже заткнут рот, ты все равно сможешь призвать магию на помощь и освободиться, как это сделал сегодня Ванир. А если враги опоят тебя каким-то зельем и ты не сможешь вспомнить ни слова из древнего языка, то и в этом случае сумеешь воспользоваться магией. И наконец, это значит, что ты сможешь навести чары даже на то существо или предмет, которые не имеют своего имени в древнем языке. — Оромис помолчал, вздохнул и прибавил: — Но будь осторожен! Бойся искушения применить эти силы без особой на то необходимости. Даже самые мудрые из наших магов опасаются заигрывать с ними, страшась смерти или того, что ужаснее даже смерти.

На следующее утро — и каждое утро впоследствии, все то время, пока они оставались в Эллесмере, — Эрагон вновь вышел на спарринг с Ваниром, но больше уже никогда не терял самообладания, сколько бы эльф ни старался вывести его из себя.

Ему, впрочем, и не хотелось тратить силы на это бессмысленное соперничество. Боли в спине терзали его все чаще, и порой он почти терял самообладание. Эти отупляющие приступы заставили его быть более благоразумным; действия, которые прежде ничего ему не стоили, теперь вполне могли заставить его кататься по земле от нестерпимой боли. Даже упражнения Римгара стали вызывать приступы, поскольку он перешёл теперь к более сложным позам."

"Раза три-четыре в день страдая от мучительных приступов, Эрагон начал даже к ним привыкать, однако заметно осунулся, ходил осторожно, шаркая ногами и всячески стараясь экономить силы. Ему стало трудно думать и быть внимательным во время занятий с Оромисом; в памяти стали появляться какие-то странные предательские провалы. В свободное время Эрагон без конца возился с кольцом-головоломкой, подаренным ему Ориком, предпочитая сосредоточиваться на хитроумном переплетении золотых дужек, а не на своих недугах. Когда Сапфира была рядом, то заставляла его ездить на ней верхом и вообще делала все возможное, чтобы ему было спокойно и удобно, стараясь уберечь его от лишних усилий.

Однажды вечером, прижавшись к её шее, Эрагон мысленно сказал ей:

«Ау меня есть новое название для боли».

«Да? Какое же?»

«Старатель.