Эрагон. Книги 1-4

Но, даже если подобное невежество юного Всадника и огорчало Оромиса, а может быть, и раздражало его, эльф ни словом, ни поступком не проявил этого, напротив, он упорно старался залатать любую прореху в знаниях своего подопечного.

Посреди урока Эрагон вдруг заметил:

— Мне никогда не требовалось слишком много слов, чтобы составить заклинание. Бром говорил, что это определённый дар — если я могу сделать так много с помощью одного лишь слова «брисингр». По-моему, самое большое количество слов мне пришлось использовать, когда я мысленно беседовал с Арьей, лежавшей в беспамятстве. Ну, и ещё когда я благословлял ту сиротку в Фартхен Дуре.

— Ты благословил ребёнка на древнем языке? — переспросил Оромис, неожиданно встревожившись. — А ты помнишь, какие именно слова ты употребил, благословляя его?

— Да, конечно.

— Повтори мне его.

Эрагон повторил, и на лице Оромиса появилось выражение истинного ужаса.

— Ты уверен, что использовал слово «скёлир»? — воскликнул он. — Может быть, «скёлиро»?

Эрагон нахмурился.

— Нет, «скёлир». А почему бы мне было его не использовать? «Скёлир» значит «защищённый», вот я и пожелал девочке быть защищённой от всяких невзгод. По-моему, это хорошее пожелание."

"— Ты не благословил её, а проклял! (Эрагону ещё не доводилось ни одного эльфа видеть в таком волнении.) Прошедшее время у глаголов, заканчивающихся на «ир», образуется с помощью суффикса «о». «Защищённый» будет «скёлиро», а «скёлир» — это «щит, защита». Твоё «благословение» означает примерно следующее: «Пусть сопутствуют тебе счастье и удача, так стань же щитом от всяких невзгод»! Вместо того чтобы защитить девочку от ударов судьбы, ты приговорил её к постоянной жертвенности. Да-да, она станет той жертвой, которую другие принесут, дабы избавить себя от несчастий и страданий и жить спокойно!

Нет, это невозможно! Эрагону даже подумать об этом было страшно.

— Но ведь воздействие заклятия определяется не только смыслом слов, но и искренними намерениями того, кто его произносит. А я не имел ни малейшего намерения вредить…

— Нельзя противоречить внутренней природе слова. Исказить её можно. Можно придать ей иной оттенок или направленность. Но невозможно полностью изменить значение слова, применить его в противоположном контексте. — Оромис крепко переплёл пальцы, сдерживая волнение, и уставился в столешницу; его поджатые губы превратились в одну бесцветную тонкую линию. — Я, пожалуй, готов поверить, что ты действительно не имел намерения никому вредить, иначе я немедленно отказался бы учить тебя дальше.