Эрагон. Книги 1-4

Дать людям надежду, а потом отнять её… Да они тебя на клочки разорвут!

Но это почему-то Рорана совершенно не тревожило. «Если мы доберёмся до Сурды, — думал он, — мятежники будут нас приветствовать, как героев. Ну, а если не доберёмся, так смерть все долги спишет». И, поскольку кузнец больше не прибавил ни слова, Роран спросил:

— А Илейн где?

Хорст нахмурился; видимо, пока менять тему разговора ему не хотелось.

— Да на дворе, где ж ей быть. — Он встал и оправил рубаху на могучих плечах. — Ладно, пойду на кузню. Надо все разобрать, решить, какие инструменты с собой взять, а какие спрятать или уничтожить. Но уж Империя-то у меня точно ничем поживиться не сможет!

— Я тебе помогу, — сказал Роран, с готовностью вскакивая из-за стола.

— Нет, — решительно остановил его Хорст. — Пусть мне мои сыновья помогут — Олбрих и Балдор. В этой кузнице — вся моя жизнь, да и их тоже. К тому же от тебя и толку-то не будет с такой рукой. Оставайся-ка лучше здесь. Может, Илейн чем пособить сумеешь.

Хорст ушёл, а Роран, выглянув на крыльцо, увидел, что Илейн о чем-то оживлённо беседует с Гертрудой возле огромной поленницы дров, которую Хорст пополнял круглый год. Заметив Рорана, целительница подошла к нему, потрогала ладонью лоб и удовлетворённо отметила:

— Вот и хорошо! А я боялась, что тебя после вчерашнего лихорадка свалит. У вас в семье всегда все быстро выздоравливали. Я ведь просто глазам не поверила, когда Эрагон встал и пошёл, хотя у него на ногах места живого не было. Всю кожу дочиста содрал. — Роран вздрогнул, но Гертруда, похоже, этого не заметила. — Давай-ка посмотрим, как там твоё плечо.

Роран нагнул голову, и Гертруда сняла с него шарф, поддерживавший его уложенную в лубки правую руку. Он осторожно опустил руку и постарался держать её прямо. Гертруда осторожно сунула пальцы под повязку, ощупала руку и сокрушённо покачала головой.

От раны исходил отвратительный запах гниения. Роран стиснул зубы, его подташнивало. Гертруда сняла повязку и лубки, и оказалось, что кожа вокруг раны стала белой, пористой и сильно распухла, напоминая спину огромной личинки. Рану ему зашили, пока он был без сознания, и на её месте был лишь извилистый розовый шрам с корочкой запёкшейся крови, но из-за сильной опухоли кручёная нить глубоко врезалась в плоть, а из-под кровавой корки сочилась какая-то прозрачная жидкость.

Гертруда только языком цокала, изучая рану. Она сменила бинты и, глядя Рорану прямо в глаза, сказала:"

"— Что ж, дело обычное. Хорошо, если заражение не начнётся. Пока, правда, трудно сказать, но если так и дальше пойдёт, придётся прижигание сделать.

Роран кивнул и спросил:

— А рука-то у меня действовать будет?

— Ну, если мышцы правильно срастутся, конечно.