Эрагон. Книги 1-4

Лошадки были небольшого роста, всего на несколько ладоней выше, чем пони, и эльфы легко маневрировали на них даже в густой чаще. Сапфиры, похоже, эльфийские кони совсем не боялись.

— Не все, конечно, — Нари тряхнул своей серебристой шевелюрой и засмеялся, — но большая часть. Мы выводили эту породу долгие столетия.

— И как же я на таком коне поеду?

— Эльфийский конь, — сказала ему Арья, — мгновенно подчиняется любому приказанию наездника, произнесённому на древнем языке. Скажи ему, куда ты хочешь поехать, и он отвезёт тебя. Но не вздумай обижать его шлепком или грубым словом! Эти кони — не рабы наши, а друзья и помощники. И наездника они терпят лишь до тех пор, пока сами хотят этого. Ехать верхом на таком коне — большая честь. Мне ведь и яйцо Сапфиры тогда удалось спасти от Дурзы только потому, что наши кони почуяли ловушку и остановились. Этот конь не даст тебе упасть, если только ты сам не соскочишь с его спины; он сам выберет самый короткий и безопасный путь. В этом отношении на них очень похожи фельдуносты, приручённые гномами.

— Это точно, — проворчал Орик. — На фельдуносте можно мигом взлететь на любой утёс и тут же спуститься с него, не получив при этом ни малейшей царапины. Но как же мы повезём провизию и прочие вещи, если на ваших лошадях нет сёдел? Я не поеду верхом, если у меня за спиной будет висеть тяжеленный мешок!

Лифаэн кинул к ногам Орика целую груду кожаных сумок и указал на шестого коня:

— А тебе и не придётся!"

"Потребовалось всего полчаса, чтобы сложить все в сумки и нагрузить на спину шестого коня.

Затем Нари научил Орика и Эрагона тем словам, которыми они должны были пользоваться, управляя лошадьми: «ганга фрам» означало «вперёд!», «блётр» — «стой!», «хлаупа» — «бегом!», а «ганга аптр» — «назад!».

— Вы можете отдавать им и другие приказания, если знаете ещё какие-то слова древнего языка, — сказал Нари и подвёл Эрагона к одному из коней. — Это Фол-квир. Протяни руку.

Эрагон протянул к коню руку, и тот фыркнул, раздувая ноздри, обнюхал его ладонь и даже коснулся её носом. Фолквир не возражал, когда Эрагон ласково погладил его по густой гриве.

— Хорошо, — сказал Нари с довольным видом и занялся Ориком.

Когда Эрагон сел верхом на Фолквира, Сапфира подошла ближе, и стало видно, что она ещё не до конца пришла в себя после этой тревожной ночи.

«Ещё только один день», — утешил её Эрагон.

«Понимаешь… — дракониха помолчала. — Под воздействием эльфийской магии мне в голову пришли странные мысли… Раньше я все это считала весьма мало значимым, но теперь в моей душе точно выросла гора чёрного ужаса. Ведь каждое существо — чистое и прекрасное или же грязное и ужасное — всегда может найти себе пару среди своих соплеменников. А у меня такой пары нет и не будет.