Эрагон. Книги 1-4

— А кто сменил Делланир на троне — король или королева? — спросил он.

— Эвандар. Пятьсот лет назад он принял и трон, и весьма запутанную ситуацию, сложившуюся к этому времени в королевстве. А Делланир отреклась от престола, дабы заняться изучением тайн магии. Эвандар правил нами до своей трагической гибели, а теперь нами правит его вдова, Имиладрис.

— Но это же… — начал было Эрагон и умолк, от удивления прикрыв себе рот рукой. Он хотел сказать, что это невозможно — править в течение столь долгого срока, но вовремя понял, что подобные слова прозвучали бы просто нелепо. Вместо этого он спросил: — А что, эльфы и вправду бессмертны?

И Лифаэн тихим голосом отвечал:

— Когда-то мы, как и вы, жили недолго и были весёлыми, лёгкими и эфемерными, как утренняя роса. Теперь же наши жизни тянутся бесконечно долго и успевают изрядно нам надоесть. Да, пожалуй, можно сказать, что мы бессмертны.

— То есть вы стали бессмертными? Но как? — На этот вопрос эльф отвечать отказался, как Эрагон к нему ни приставал. И тогда Эрагон спросил о том, что его интересовало больше всего: — Скажи, а сколько лет Арье?

Лифаэн тут же повернулся к нему, весело и насмешливо глядя ему в лицо своими ясными умными глазами.

— Арье? А почему ты спросил именно о ней?

— Я… — Эрагон запнулся; он и сам толком не знал, зачем ему это нужно.

Просто он был увлечён Арьей и чувствовал опасное несоответствие её возраста своему собственному. «Наверняка ведь она воспринимает меня, как ребёнка!» — думал он. И он дал Лифаэну единственно возможный для него и относительно честный ответ:

— Видишь ли, она спасла жизнь и мне, и Сапфире, и нам бы хотелось побольше узнать о ней.

— Я должен извиниться перед тобой за то, что задал столь бестактный вопрос. — Лифаэн сказал это очень медленно, тщательно выговаривая каждое слово. — У нас считается непозволительным столь грубо вторгаться в чужую личную жизнь. Но я все же посоветую тебе, Аргетлам, и думаю, Орик меня в этом поддержит, бережнее относиться к себе, попридержать своё сердце и постараться сберечь свою душу. Сейчас не время терять голову и попусту растрачивать душевные силы, ведь восстановить их в данный момент будет трудновато.

— Вот именно, — проворчал Орик.

Эрагону стало жарко; кровь так и бросилась ему в лицо, точно в душе у него вдруг растаяли снега. Но прежде чем он успел резко возразить эльфу и гному, Сапфира мысленно посоветовала ему:

«Ты бы лучше попридержал язык. Они ведь тебе добра желают».

Эрагон тяжко вздохнул и промолчал, стараясь подавить охватившее его смущение.

«Значит, и ты с ними согласна?» — спросил он Сапфиру.

«Мне кажется, Эрагон, ты просто переполнен любовью, но пока не нашёл того, кто мог бы ответить тебе взаимностью. Но я не вижу в этом ничего постыдного».

Это был откровенный ответ.