Эрагон. Книги 1-4

 — О, Катрина!»

Факел угасал; тьма уже готовилась поглотить его, и Роран снова выпрямился и заговорил. Он ничего не скрыл от односельчан, изо всех сил стараясь, чтобы они поняли, какие мысли и чувства владеют им, чтобы они уразумели смысл тех устремлений, что движут им.

— Наш гнев иссякает. Нам необходимо сделать решающий шаг, необходимо попытать счастья, и, если хотим, чтобы наши дети жили свободными, мы должны объединиться с варденами. — В голосе Рорана звучали гнев и одновременно мольба; он уговаривал, просил, настойчиво убеждал, своей страстностью зачаровывая людей.

Когда запас слов и образов в его душе иссяк, он просто посмотрел в лица своих друзей и сказал:

— Я ухожу через два дня. Если хотите, идёмте со мной. Я уйду отсюда в любом случае. — Он поклонился и вышел из круга света.

Люди молчали. В небесах сквозь прозрачные облачка просвечивала ущербная луна. Дул лёгкий ветерок. На чьей-то крыше поскрипывал железный флюгер.

Наконец из толпы выбралась Биргит и вышла в круг света, отбрасываемого факелом. Край фартука она стиснула в руках, чтобы не теребить его. Потом аккуратно поправила шаль на плечах и сказала:

— Сегодня мы видели … — Она вдруг умолкла и неожиданно рассмеялась. — Нет, после Рорана просто невозможно говорить! Мне, правда, его план не по душе, но уходить, наверное, просто необходимо. Причины у всех могут быть разные; я, например, хотела бы отыскать тех раззаков, что убили моего мужа, и отомстить за его смерть. В общем, я пойду с Рораном. И детей с собой возьму, — заключила Биргит и встала рядом с Рораном в тени.

Минута прошла в молчании, затем к Биргит подошли Дельвин и его жена Линна, и Линна сказала:

— Я тебя понимаю, сестра. Мы тоже хотим отомстить за погибших, но ещё больше нам хочется безопасности для наших детей. А потому мы тоже решили пойти с Рораном.

Потом ещё несколько женщин, чьи мужья погибли в столкновениях с солдатами, вышли вперёд и молча встали рядом с Биргит.

Люди то перешёптывались, то умолкали, но больше никто не выражал желания открыто обсуждать план Рорана. Слишком все это было неожиданно. Роран понимал их; он и сам ещё толком не осознал, откуда в нем столько смелости и решительности.

Наконец в освещённый круг вышел Хорст. Некоторое время он молчал, поглядывая на догорающий факел; выглядел он постаревшим, осунувшимся.

— Да чего там говорить без толку… — наконец обронил он. — Всем нужно время, чтобы как следует подумать. Хотя бы недолго. И пусть каждый сам за себя решает. Завтра… Что ж, завтра будет новый день, и, возможно, многое прояснится. — Хорст покачал головой, взял факел, перевернул его и затушил о землю, давая понять, что собрание закончено, а дорогу домой можно и при свете луны отыскать.