Эрагон. Книги 1-4

Эрагон опустил глаза и вдруг увидел перед собой широкую дорогу, вымощенную булыжником. Она начиналась прямо от чёрной двери и вела к центру кратера, где возвышался какой-то снежно-белый холм, сверкавший, как самоцвет, и отбрасывавший на стены кратера тысячи разноцветных лучиков. Размером холм достигал лишь десятой части высоты кратера, но тоже был весьма высок — не меньше мили, как показалось Эрагону.

Тоннель, по всей видимости, здесь и заканчивался. Озираясь вокруг, Эрагон вдруг услышал басовитый голос Орика:

— Смотри, смотри хорошенько, человек! Ни один Всадник не видел этого уже более сотни лет! Эта гора, внутри которой мы сейчас стоим, называется Фартхен Дур — эту пещеру нашёл много тысяч лет назад Корган, наш великий прародитель, когда искал здесь золото. А то, что ты видишь в центре кратера, это Тронжхайм, город-гора, выстроенный нами из самого лучшего в мире мрамора! Тронжхайм — наивысшее достижение нашего искусства и мастерства.

Город-гора!

Створки чёрных дверей снова заскрежетали и замерли.

И Эрагон увидел целую толпу людей!

Он был настолько поражён открывшимся ему зрелищем, что и не заметил, сколько людей столпилось у выхода из тоннеля. Они выстроились по обе стороны дороги — и люди, и гномы, и ещё какие-то существа! Их были сотни, тысячи, десятки тысяч! И все лица были обращены к Эрагону, все глаза смотрели только на него. И все уста молчали.

Эрагон в страхе ухватился за шип на спине Сапфиры. Он был совершенно растерян. Перед ним стояли дети в грязных рубашонках, суровые мужи с загрубелыми, покрытыми шрамами руками, женщины в домотканых платьях, низенькие широкоплечие гномы, перебиравшие пальцами длинные бороды. И у всех на лицах было одно и то же напряжённое выражение — такое бывает у измученной загнанной жертвы, понимающей, что хищник уже рядом и нет никакой возможности убежать.

Капля пота скатилась от виска по щеке Эрагона, но он не посмел даже вытереть её.

«Что же мне делать, Сапфира?»

«Улыбайся, помаши им рукой — да что угодно!» — посоветовала она.

Эрагон попробовал улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса. Тогда, собрав все своё мужество, он поднял руку в приветствии и слегка помахал ею. Толпа продолжала молча смотреть на него. И он, вспыхнув от растерянности, опустил руку и потупился.

И вдруг чей-то одинокий приветственный крик разорвал гробовую тишину, потом кто-то громко захлопал в ладоши, и через несколько мгновений в толпе поднялся ураган криков — на Эрагона точно обрушилась могучая волна.

— Очень хорошо! — произнёс у него за спиной лысый колдун. — А теперь — вперёд!

Эрагон с облегчением вздохнул, уселся поудобнее и весело спросил у Сапфиры:

«Ну что, поехали?»

Она дугой выгнула шею и двинулась вперёд.